Сергей Александрович Романов — гомосексуал из царской семьи

О жизни великого князя — «белый брак» без детей, гомосексуальность, служба в Москве и трагическая гибель.

16.10.2025

Редакция

В династии Романовых от каждого взрослого члена семьи ожидали, что он вступит в брак и оставит потомков: это воспринималось как часть обязанностей перед семьёй и государством. Великий князь Сергей Александрович, брат императора Александра III, тоже женился, но детей у супругов так и не появилось. Великий князь был гомосексуален.

Главным источником сведений о Сергее Александровиче считается его личный дневник, который он вёл много лет. В этих записях Сергей Александрович выглядит человеком с ярким характером, сильными переживаниями и твёрдыми убеждениями.

В этой статье речь пойдёт о его жизни, о том, как его гомосексуальность повлияла на его судьбу и место в истории.

Детство, образование, становление

Сергей Александрович Романов родился 11 мая 1857 года в Царском Селе под Санкт-Петербургом. Сегодня это город Пушкин. Он был шестым ребёнком и пятым сыном императора Александра II — правителя, при котором в России начались большие реформы, — и императрицы Марии Александровны.

Сергей с детства получил очень хорошее образование. Его учили сильные преподаватели своего времени. Среди них была Анна Тютчева — дочь поэта Фёдора Тютчева. Сергей много читал, особенно любил историю и культуру. Он даже иногда беседовал с писателем Фёдором Достоевским.

Детей императора воспитывали строго. Они не могли свободно гулять и играть с другими детьми. При этом они росли в дворцовой роскоши — и получалось странное сочетание: внешне всё богато, а внутри много ограничений.

Из-за такой изоляции им было труднее быстро «повзрослеть» по-настоящему. Например, в пятнадцать лет Сергей играл с фарфоровыми мопсами. А в день своего восемнадцатилетия вместе с двоюродным братом Константином (К.Р., тоже гомосексуал) пускал мыльные пузыри. Позже Сергей вспоминал этот день с иронией, удивляясь собственной детскости.

Сергей Александрович Романов в молодости

Повзрослев, Сергей стал умным и воспитанным человеком. Во время поездки по Италии он беседовал с папой римским Львом XIII. По словам очевидцев, в одном споре по вопросам церковной истории именно Сергей оказался прав.

Настоящая внутренняя зрелость пришла к нему во время войны. В 1877 году началась Русско-турецкая война: Россия воевала с Османской империей и поддерживала стремление Румынии, Сербии и Черногории к независимости. Двадцатилетний Сергей отправился на фронт. На войне он проявил храбрость и получил Георгиевский крест IV степени — военную награду за личное мужество.

Сергей любил землянику, крымские вина и особенно ценил сапфиры. При этом, путешествуя по Европе, он не идеализировал «Запад». В Англии, где он был в 1875 году, Сергей писал, что местный образ жизни показался ему слишком приземлённым: англичане, по его словам, думают в основном о комфорте, еде и сне, а не о духовных и культурных целях.

«Я хотел бы быть тысячу раз простым смертным, чем Великим князем».

— Сергей Александрович Романов

По характеру Сергей был интровертом — человеком, склонным к уединению и внутренним переживаниям. Его двоюродный брат Константин (К.Р.) писал, что Сергей «никогда или с большим трудом плачет, переживает своё горе молча и не высказывается».

Историк М. М. Богословский называл его «очень застенчивым». Великая княгиня Мария Павловна Младшая отмечала, что Сергей был не только застенчив, но и скрытен: не любил показывать чувства и избегал откровенных разговоров. Это можно связать с тем, что Сергей был гомосексуален. В его положении — в царской семье и в обществе, где нельзя было жить открыто, — такая личная жизнь почти неизбежно требовала постоянной осторожности и молчания, а значит усиливала замкнутость.

«Очень высокого роста, весьма породистой красоты и чрезвычайно элегантный, он производил впечатление исключительно холодного человека».

— Генерал Александр Мосолов о внешности Сергея Александровича Романова

В 1880 году Сергей потерял мать, а через год — отца. Императора Александра II убили революционеры: в него бросили бомбу.

«Спрашиваю себя, как можно всё это пережить?».

— Сергей Александрович Романов

После этой трагедии Сергей поехал в паломничество в Святую Землю — в Палестину. Так христиане называют места, связанные с жизнью и проповедью Иисуса Христа.

Поездка сильно повлияла на Сергея. Вернувшись, он основал Императорское православное палестинское общество. Эта организация строила школы и приюты для паломников, помогала людям с жильём, питанием и медицинской помощью. Благодаря такой поддержке поездка в Палестину стала возможной не только для богатых, но и для более простых людей из Российской империи.

От тяжёлого состояния Сергея во многом спасла его будущая жена — Елизавета Фёдоровна. Она была немецкой принцессой из дома Гессен-Дармштадт (это правящая династия в одном из германских государств), а ещё — внучкой британской королевы Виктории.

Её добивался будущий немецкий кайзер (император) Вильгельм II, но отец выбрал для дочери брак с русским великим князем. Елизавета стала для Сергея не только женой, но и близким другом. Через семь лет после свадьбы она добровольно приняла православие — и это было её личным решением: формально от неё этого не требовали.

«Пусть люди кричат обо мне, но только никогда не говори и слова против моего Сергея. Стань на его сторону перед ними и скажи им, что я обожаю его, а также и мою новую страну и что таким образом научилась любить и их религию…».

— Елизавета Фёдоровна, в письме своему брату о своей новой жизни

Гомосексуальность великого князя

Отношения Сергея и Елизаветы, судя по многим свидетельствам, были дружескими. Детей у них не появилось.

Современники и историки писали, что для Елизаветы этот брак оказался тяжёлым. На публике она старалась выглядеть спокойной и довольной, но внутри страдала.

«Их семейная жизнь не задалась, хотя Елизавета Фёдоровна тщательно скрывала это, не признаваясь даже своим дармштадтским родственникам. Причиной этого, в частности, было пристрастие Сергея Александровича к особам другого пола».

— Историк Вольдемар Балязин

При этом письма, которые сохранились, показывают: между супругами были уважение и тёплая привязанность. Они заботились друг о друге и держались как близкие люди, но брачных отношений в привычном смысле, похоже, не было. Сергей писал Елизавете очень нежно:

«Нахожусь в очаровании тебя завтра увидеть. Очень нежно целую».

— Сергей Александрович Романов, в письме к Елизавете

Русская православная церковь объясняла отсутствие детей иначе. По церковной версии, ещё до свадьбы Сергей и Елизавета дали обет целомудрия — обещание жить без физической близости. Такой союз называли «белым браком»: супруги жили вместе, но их отношения строятся как у брата и сестры.

Писательница Нина Берберова, рассказывая о композиторе Петре Чайковском (он тоже был гомосексуалом), описывала, как к таким людям относились в верхах Российской империи. В законах в это время существовала статья о наказании за «мужеложство», но людей из аристократии обычно не судили. Чаще действовали мягче и тише: человека старались убрать подальше от столицы — отправить в провинцию, назначить на должность «в стороне» или дать возможность надолго уехать в путешествие.

Берберова приводила пример, когда пострадал не сам великий князь, а его предполагаемый партнёр — преподаватель древних языков:

«Известен один случай с человеком, знакомым довольно многим, преподавателем латыни и греческого, любовником московского губернатора, вел. кн. Сергея Александровича, которого судили и которому дали три года “изгнания” в Саратов, а затем вернули в Москву».

— Писательница Нина Берберова

Сергей Александрович принадлежал к самому верхнему слою империи и, по воспоминаниям, не скрывал особого внимания к молодым офицерам — особенно к адъютантам. Адъютант — это офицер-помощник при высоком начальнике: он сопровождает, ведёт поручения, помогает в служебных делах.

На многих фотографиях Сергей запечатлён рядом с адъютантом Константином Балясным, который часто сопровождал его в поездках по Европе.

Сергей Александрович и Константин Балясный

О таких отношениях говорили даже люди из высших кабинетов. Министр финансов Сергей Юльевич Витте осторожно формулировал, но смысл его слов понятен:

«…его постоянно окружали несколько сравнительно молодых людей, которые с ним были особенно нежно дружны. Я не хочу этим сказать, что у него были какие-нибудь дурные инстинкты, но некоторая психологическая анормальность, которая выражается часто в особого рода влюблённом отношении к молодым людям, у него, несомненно, была».

— Министр финансов Сергей Юльевич Витте

Намёки звучали и в сатирической поэзии. В стихотворении «Гордость народов» поэта В. П. Мятлева высмеивались представители царской семьи и их окружение. Автор назвал их «Московскими Серж-антами» — это игра слов. С одной стороны, слышится «сержанты», с другой — «Серж» (то есть Сергей). Так он намекал на Сергея Александровича, который тогда был московским генерал-губернатором.

В строках про «красивые канашки с восточными замашками» подразумевался адъютант Балясный. Здесь слово «канашка» — устаревшее разговорное уменьшительно-ласкательное от «каналья». А «каналья» в этом отрывке — не «преступник» в прямом смысле, а насмешливое прозвище: что-то вроде «плут» или «пройдоха».

«Московскими “Серж-антами”

С лихими адъютантами,

Красивыми канашками

С восточными замашками,».

— В. П. Мятлев, из стихотворения “Гордость народов”

Елизавета, Сергей Александрович, княжна Лобанова, адъютанты Владимир Гадон (стоит) и Константин Балясный (сидит)

В среде знати и образованного общества однополые отношения существовали, и многие про это знали. Но ради внешнего приличия часто делали вид, что «ничего не происходит». Поэтому многие мужчины женились — не обязательно по любви, а чтобы соответствовать ожиданиям. Историк Дэн Хили, исследовавший сексуальность в Российской империи, писал, что Сергей Александрович фактически стоял во главе неформального круга влиятельных гомосексуалов Российской империи — своего рода «вершины» этой среды.

Ходили и более прямые слухи — например, о близости Сергея Александровича с его адъютантом Мартыновым:

«Дорофеева Ш., царскосельская жительница, […] Говорила, что там известно, что Сергей Александрович живет со своим адъютантом Мартыновым, что жене предлагал не раз выбрать себе мужа из окружающих ее людей. Она видела газету иностранную, где было напечатано, что приехал в Париж le grand duc Serge avec sa maitresse m-r un tel (Великий князь Сергей со своей любовницей – господином таким-то). Вот, подумаешь, какие скандалы!»

Александра Викторовна Богданович, запись из дневника

Историк А. Н. Боханов писал, что особенно усердно такие сплетни разносила великая княгиня Ольга Фёдоровна. В её окружении её считали главной сплетницей империи. Она легко запускала злые слухи о тех, кто ей не нравился. В одной ссоре она называла Сергея Александровича «содомитом» . У них была взаимная неприязнь: Сергей не скрывал, что не переносит ни её, ни её сыновей.

Когда в 1891 году Сергея назначили московским генерал-губернатором, министр иностранных дел Владимир Ламздорф (тоже гомосексуал) записал шутку: «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре». Здесь тоже игра слов: «бугор» — это холм, возвышенность, а по звучанию слово напоминает французское bougre, которое в то время означало «содомит». Так анекдот намекал на известную репутацию нового генерал-губернатора.

В том же 1891 году младший брат Сергея, великий князь Павел Александрович, пережил трагедию: его жена умерла при родах. Позже Павел Александрович вступил в морганатический брак — то есть женился на женщине «неравного происхождения», и из-за этого в императорской семье такой союз считался неприемлемым. Павел был вынужден уехать из России.

Заботу о его детях — Марии и Дмитрии (гомосексуал и будущий любовник Феликса Юсупова) — взяли на себя Сергей Александрович и Елизавета Фёдоровна. Сергей с Елизаветой фактически стали детям родителями. В резиденции генерал-губернатора (сегодня это здание мэрии на Тверской улице в Москве) им выделили отдельные комнаты. Сам Сергей Александрович жил на первом этаже, а Елизавета Фёдоровна — на третьем.

Сергей Александрович и дети Павла Александровича: Мария и Дмитрий

Депутат Первой Государственной думы, кадет Владимир Павлович Обнинский, писал о Сергее Александровиче резко и враждебно. Кадеты — это члены Конституционно-демократической партии, либеральной оппозиции начала 20 века. Обнинский связывал личную жизнь Сергея с несчастьем Елизаветы:

«Этот сухой, неприятный человек, уже тогда влиявший на молодого племянника [имеется в виду Дмитрий Павлович], носил на лице резкие знаки снедавшего его порока, который сделал семейную жизнь жены его, Елисаветы Фёдоровны, невыносимой и привел её, через ряд увлечений, естественных в её положении, к монашеству».

— Владимир Павлович Обнинский о Сергее Александровиче Романове

Дальше Обнинский расширял мысль и описывал это как общий «порок» высшего общества и армии:

«Позорному пороку предавались и многие известные люди Петербурга, актёры, писатели, музыканты, великие князья. Имена их были у всех на устах, многие афишировали свой образ жизни. <…> Курьёзно было и то, что пороком страдали не все полки гвардии. В то время, например, когда преображенцы предавались ему, вместе со своим командиром, чуть ли не поголовно, лейб-гусары отличались естественностию в своих привязанностях».

— Владимир Павлович Обнинский

Так Обнинский намекал, что командир Преображенского полка — великий князь Константин Константинович (К.Р.), двоюродный брат Сергея Александровича, — тоже принадлежал к этой среде. Сергей и Константин действительно были очень близки и дружили всю жизнь. В дневниках Константина встречаются упоминания о его однополых связях.

Группа командира батальона с ротными командирами с Сергеем Александровичем. 1887 год

Генерал-губернатор Москвы

«Он часто бывал самоуверенным. В такие моменты он напрягался, взгляд его становился жёстким… Поэтому у людей складывалось неверное впечатление. В то время как его считали холодным гордецом, он помогал очень многим людям, но делал это в строгой тайне».

— Эрнест Людвиг, брат Елизаветы Фёдоровны, о Сергее Александровиче

Должность московского генерал-губернатора тогда означала власть не только над самой Москвой, но и над рядом соседних территорий. На этом посту Сергей Александрович много занимался просвещением, помогал бедным, поддерживал науку и развитие культуры в Москве.

Он жертвовал деньги более чем девяноста организациям и обществам. Среди них — Общество призрения, воспитания и обучения слепых детей, Общество народного здравия, Московское архитектурное общество, Общество любителей естествознания и Русское музыкальное общество. Кроме того, Сергей Александрович сам создал Общество попечения о детях бедных родителей. Благодаря его пожертвованиям в Московской губернии открывались бесплатные приюты и ясли.

Он уделял внимание и культуре. Сергей Александрович передавал археологические находки и произведения искусства в Императорский исторический музей на Красной площади (сегодня это Государственный исторический музей, ГИМ). При нём музей стал заметным культурным центром: там начали проводить выставки, лекции и концерты. Также он участвовал в создании музея изящных искусств на Волхонке — это будущий Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина.

При нём Москва заметно менялась технически и по городскому хозяйству. Появились первые электрические фонари. Он запретил фабрикам сливать отходы в Москву-реку, чтобы улучшить санитарное состояние города. По его инициативе открылись первые студенческие общежития Московского университета. По улицам пошёл первый электрический трамвай. Также при нём завершилось строительство новой очереди Мытищинского водопровода — системы, которая подавала в Москву чистую воду.

Но в его службе был и трагический эпизод. В 1896 году, во время коронации Николая II, на Ходынском поле случилась страшная давка: люди пришли на праздничные раздачи и мероприятия, толпа стала неконтролируемой, началась паника, погибло много людей. Формально организацией праздника занималось Министерство императорского двора, но в общественном мнении вина легла и на Сергея Александровича — как на главу московской администрации, который ассоциировался с порядком в городе.

В политике Сергей Александрович был консерватором. Он поддерживал так называемые «зубатовские» профсоюзы — по имени Сергея Зубатова, полицейского чиновника, который продвигал идею «контролируемых» рабочих союзов. Замысел был такой: разрешить рабочим объединяться, но под наблюдением государства, чтобы оттеснить революционные организации. Сергей Александрович также выступал против либеральных реформ, не поддерживал идею конституции и выборных органов власти. При нём в 1892 году вышло распоряжение, которое ограничивало право евреев низших чинов жить в Москве и её окрестностях.

Когда недовольство в стране росло, а революционные настроения усиливались, Сергей Александрович 1 января 1905 года подал в отставку и ушёл с поста генерал-губернатора. Но партия социалистов-революционеров (эсеров) уже приговорила его к смерти.

Убийство

Эсеры — это революционная партия начала XX века, которая допускала террор против чиновников и представителей власти.

Революционеры считали Сергея Александровича одним из главных представителей «реакционной партии» — так они называли людей, которые, по их мнению, защищали самодержавие и подавляли перемены. Его называли «самым беспощадным и последовательным выразителем интересов династии» Романовых.

После отставки Сергей Александрович продолжал жить в Москве. Он понимал, что ему угрожают, и стал ездить по городу без семьи, чтобы не подвергать родных риску. По воспоминаниям адъютанта Джунковского, охрана великого князя была устроена очень плохо.

Сергей Александрович получал много писем с угрозами и понимал, что может погибнуть. Поэтому он часто выезжал один — без адъютантов, не желая подвергать их жизни опасности.

Тем временем Боевая организация эсеров (террористическое крыло партии) изучила его распорядок, маршруты и слабые места охраны.

4 февраля 1905 года около трёх часов дня внутри стен Кремля прогремел взрыв. Сергей Александрович, как обычно, выехал из Николаевского дворца в Кремле. Когда карета проезжала мимо Никольской башни, член партии эсеров Иван Каляев бросил в неё бомбу. Взрыв был такой силы, что тело великого князя разорвало на части. Кучер получил смертельные ранения, а в соседних зданиях выбило стёкла.

Елизавета Фёдоровна в тот момент была в Николаевском дворце. Узнав о трагедии, она одной из первых приехала на место. Без крика и истерики, молча, она своими руками собирала останки мужа.

«Несмотря на будний день, тысячные толпы стремятся в Кремль отдать последний долг и поклониться праху мученически погибшего Великого Князя».

— «Правительственный Вестник». 11 февраля 1905 года, №33

Похороны Сергея Александровича состоялись 4 июля 1906 года в Чудовом монастыре — он тогда находился на территории Кремля. На месте гибели установили памятный крест по проекту художника Виктора Васнецова. На кресте была выгравирована евангельская фраза: «Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят» — это слова Христа о прощении тех, кто причиняет зло.

Память и забвение

После смерти мужа Елизавета Фёдоровна отказалась от светской жизни и посвятила себя помощи людям. В Москве на Большой Ордынке она основала Марфо-Мариинскую обитель — общину сестёр милосердия, которые ухаживали за больными и поддерживали бедных.

Во время Гражданской войны, в 1918 году, Елизавету Фёдоровну арестовали большевики. Позже её убили в Алапаевске.

После Октябрьской революции 1917 года новая власть уничтожала то, что напоминало о царской семье. В 1918 году памятный крест на месте гибели Сергея Александровича разрушили. По воспоминаниям современников, в его сносе участвовал лично Владимир Ленин. В 1932 году снесли и Чудов монастырь, где находилась могила великого князя, а сама гробница исчезла.

Спустя десятилетия, во время археологических раскопок в Кремле, останки Сергея Александровича нашли. В 1995 году их перенесли в Новоспасский монастырь в Москве — место, которое считается усыпальницей рода Романовых. Там снова установили памятный крест, сделанный по образцу уничтоженного. Его копию поставили и в Кремле.

Тема сексуальности Сергея Александровича до сих пор вызывает споры: одни считают, что свидетельств достаточно, другие видят в этом клевету и политическую грязь. При этом среди монархистов существует движение, выступающее за его канонизацию (признание святым в церковной традиции). Для внутреннего почитания его даже изображают на иконах.

В 2024 году мэр Москвы открыл памятник в честь Сергея Александровича и его жены в районе станции метро «Третьяковская».

📣 Подпишитесь на наш канал в Телеграме!

🇷🇺 Этот материал входит в серию статей «ЛГБТ–история России»:

Литература и источники

Богданович А. В. Три последних самодержца.
Боханов А. Н. Николай II. 1997.
Великий князь Сергей Александрович Романов: биографические материалы. Кн. 1: 1857–1877. 2006.
Вяткин В. В. Великий князь Сергей Александрович: к вопросу о его нравственном становлении. 2011.
Кон И. С. Лунный свет на заре: лики и маски однополой любви.
Секачев В. Великий князь Сергей Александрович: тиран или мученик?

Теги:

Россия

Квирография