Императрица Анна Леопольдовна и фрейлина Юлиана: возможно, первые задокументированные лесбийские отношения в истории России

«... большую часть времени она проводит в апартаментах своей фаворитки Менгден».

10.11.2024

Редакция

Императрица Анна Леопольдовна правила Россией лишь год и остаётся сравнительно малоизвестной фигурой. В школьных учебниках она упоминается редко. Между тем её отношения с фрейлиной Юлианой представляют для нас особый интерес: возможно, это одно из первых задокументированных свидетельств лесбийской любви в истории России.

Анна Леопольдовна и её фрейлина Юлиана действительно были связаны очень близкими отношениями. Однако остаётся открытым вопрос: идёт ли речь о романтической связи или же эти свидетельства можно объяснить исключительно крепкой дружбой. Сопоставив факты и источники, приведённые в статье, попробуйте сформулировать собственный вывод.

Ранние годы

Елизавета Екатерина Христина родилась 18 декабря 1718 года в немецком герцогстве Макленбург-Шверин на севере Германии. Она была дочерью мекленбургского герцога Леопольда и Екатерины Иоанновны — племянницы Петра I; этот брак во многом был результатом «брачной дипломатии». Детство принцессы прошло в чуждой среде: её мать в Германии воспринимали как «дикую герцогиню-москвитянку» и относились к ней с неприязнью.

Не выдержав жестокого обращения со стороны мужа, Екатерина Иоанновна вместе с дочерью вернулась в Россию в 1722 году. Формально брак расторгнут не был, однако к супругу она больше не возвращалась.

В 1733 году, приняв православие, Елизавета Екатерина Христина получила новое имя — Анна Леопольдовна. Хотя это произошло спустя одиннадцать лет после её приезда в Россию, далее для удобства мы будем называть её Анной с самого начала.

Юность в России

«Очень веселенький ребенок лет четырёх», Анна росла и училась в Измайловском дворце в Москве. Вдали от дворцовых интриг она вела относительно простую жизнь, полагая, что не имеет притязаний на российский престол. Воспитание проходило в непринуждённой обстановке, без излишних формальностей; Анна посещала балы, которые иногда продолжались по десять часов.

Положение изменилось в 1730 году, когда престол заняла Анна Иоанновна — тётка и тёзка Анны Леопольдовны. Бездетная императрица сразу выделила племянницу и сделала её объектом особого попечения. Анна получила дом у Невы, орден и значительное содержание. Для неё наняли преподавателей немецкого, французского и русского языков.

В то же время мать Анны, по свидетельствам современников, «сильно предавалась спиртным напиткам», всё больше отдаляясь от дочери. В июне 1733 года мать Анны умерла «от хвори». Близких родственников и верных подруг, кроме тётки-императрицы, у неё практически не осталось. С этого времени Анна всё глубже вовлекалась в пространство придворных отношений — интриг и соперничества вельмож, для которых она становилась инструментом борьбы за влияние.

«Царица любит её, словно свою собственную дочь, и никто не сомневается в том, что ей предназначено наследовать престол».

— испанский посланник при русском дворе Хакобо Франсиско Фитц Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика

Луи Каравак, «Портрет великой княгини Анны Леопольдовны Российской»

Поиск супруга и первые увлечения

К четырнадцати годам для Анны начали подбирать супруга для династического брака. Выбор остановили на восемнадцатилетнем принце Антоне Ульрихе Брауншвейгском, сыне немецкого герцога. Молодой человек — щуплый и невысокий — прибыл в Петербург свататься, однако довольно быстро стало заметно, что он куда больше увлечён военным делом, чем Анной.

Анна нашла отдушину в чтении. Особенно её привлекали французские романы: они позволяли ей на время уйти от приторной дворцовой повседневности и равнодушия жениха.

Ещё одним увлечением стал саксонский дипломат граф Мориц Линар — сорокалетний и, по отзывам современников, весьма привлекательный. Их связь, по-видимому, оставалась платонической; тем не менее слухи о романе дошли до двора, и вскоре Линара отправили обратно в Дрезден.

«Принцесса Анна, на которую смотрят как на предполагаемую наследницу, находится сейчас в том возрасте, с которым можно связывать ожидания, особенно учитывая полученное ею превосходное воспитание. Но она не обладает ни красотой, ни грацией, а ум ее еще не проявил никаких блестящих качеств. Она очень серьезна, немногословна и никогда не смеется; мне это представляется весьма неестественным в такой молодой девушке, и я думаю, за её серьезностью скорее кроется глупость, нежели рассудительность».

— леди Рондо, супруга английского министра при российском дворе

Начало дружбы с Юлианой Менгден

В это же время из Лифляндии была вызвана семнадцатилетняя баронесса Юлиана Менгден, назначенная фрейлиной Анны. Она быстро стала её близкой подругой и доверенным лицом.

Юлиана Менгден, родившаяся в 1719 году, была на год моложе Анны. Их отношения, по свидетельствам современников, могли выходить за пределы обычной дружбы. Они подолгу оставались наедине — в домашнем виде, небрежно одетые и с распущенными волосами, — что породило при дворе слухи об их «нетрадиционной» близости.

«Принцесса не обладала ослепительной красотой, но была миловидная блондинка, добродушная и кроткая, вместе - сонливая и ленивая; она не любила никакого дела и проводила праздно часы со своей любимой фрейлиной Юлианией фон-Менгден, к которой питала чувство редкой дружбы».

— русский историк Николай Иванович Костомаров

Иоганн Генрих Ведекинд, «Портрет Анны Леопольдовны», где-то до 1736

Нелюбимый брак и рождение наследника

Со временем Антон Ульрих приобретал военный опыт и постепенно завоёвывал расположение императрицы Анны Иоанновны и придворной среды. Для Анны Леопольдовны, однако, его успехи и устремления оставались безразличными. «Принц мне не нравится. Меня держат только для родов», — прямо говорила она.

Несмотря на это, свадьбу устроили с большим размахом: торжественное шествие, нарядные кареты, три фонтана вина, артиллерийские залпы из Петропавловской крепости, большой бал и фейерверк. Впрочем, основной задачей союза было рождение наследника престола.

«Все эти рауты были устроены для того, чтобы соединить вместе двух людей, которые, как мне кажется, от всего сердца ненавидят друг друга».

— леди Рондо, супруга английского министра при российском дворе

12 августа 1740 года Анна родила сына, которого назвали Иоанном — в честь прадеда, брата Петра I. У России появился наследник.

Восхождение к власти

Спустя полгода императрица Анна Иоанновна заболела и, чувствуя приближение конца, издала манифест, объявив младенца Иоанна наследником российского престола. Регентом при этом стала не мать ребёнка, а фаворит императрицы — немец Эрнст Бирон.

Бирон удержался у власти лишь месяц. Анна Леопольдовна при поддержке фельдмаршала Миниха и при содействии Юлианы Менгден организовала заговор, который завершился арестом Бирона и его ссылкой в Сибирь.

Антон, отец Иоанна, почти не проявлял интереса к государственным делам. Поэтому Анна Леопольдовна, которой тогда было всего 22 года, приняла на себя обязанности регента и стала фактической правительницей России.

Несостоявшаяся «Анна Вторая» и отношения с Юлианой Менгден

В благодарность за поддержку во время переворота Анна Леопольдовна щедро наградила Юлиану Менгден. Та получила лучшие наряды, поместье в Ливонии и значительные денежные ссуды.

«Девицы эти [фрейлины], мало видевшие людей, не обладали умом, необходимым для ведения дворцовых интриг, поэтому три и не вмешивались в них. Но Юлиана, любимица правительницы, захотела принимать участие в делах, или, лучше сказать, от природы ленивая, она сумела передать этот порок своей повелительнице».

— мемуарист Кристоф Манштейн

К началу правления Анны Леопольдовны население Петербурга достигало 70 000 человек, и город быстро расширялся. Перед Адмиралтейством ещё сохранялись огороды, Невский проспект оставался частично незастроенным, а горожане могли свободно купаться нагишом в Фонтанке.

«Не было существа менее способного находиться во главе государственного управления, как добрая Анна Леопольдовна… Не одеваясь, не причесываясь, повязав голову платком, сидеть бы ей только во внутренних покоях с неразлучною фавориткою, фрейлиной Менгден».

— русский историк Сергей Михайлович Соловьёв

Судя по всему, Анна Леопольдовна не стремилась к власти и до назначения регентом почти не участвовала в государственных делах. Её правление современники и позднейшие исследователи оценивали сдержанно и нередко критически: европейские монархи считали её слабым правителем, а российские историки впоследствии отмечали, что она не соответствовала роли главы государства.

Вместе с тем, начав регентство, Анна Леопольдовна предприняла ряд мер для упорядочения государственных финансов. Она энергично занялась подготовкой отчётов о доходах, расходах и долгах казны, стараясь разобраться в деталях управления.

Однако со временем первоначальный импульс ослаб: инициативы, начатые с заметным рвением, затормозились в бюрократических процедурах и постепенно растворились в повседневной административной рутине.

Личная жизнь и отстранение от дел

Несмотря на распространённую критику её как правительницы, Анна Леопольдовна отличалась редким для своего времени милосердием. Показателен её шаг по пересмотру дел лиц, сосланных в период правления Анны Иоанновны и Бирона, а также восстановление прав многих из них. Такая гуманность по отношению к «государственным преступникам» выглядела новаторской.

Анна также инициировала указы, отражавшие стремление смягчить повседневные тяготы подданных. В частности, она отменила введённый Петром I запрет на строительство каменных зданий за пределами Санкт-Петербурга и ослабила ограничения для тех, кто желал принять монашество.

«Поступки ее были откровенны и чистосердечны, и ничто не было для нея несноснее, как столь необходимое при дворе притворство и принуждение, почему и произошло, что люди, приобыкшие в прошлое правление к грубейшим ласкательствам, несправедливо почитали её надменной и якобы всех презирающей. Под видом внешней холодности была она внутренно снисходительна и чистосердечна… […] она всегда с неудовольствием наряжалась, когда во время её регентства надлежало ей принимать и являться в публике…».

— Миних

По свидетельству английского посланника Финча, чувства Анны к Юлиане были сродни «самой пламенной любви мужчины к женщине».

«Не могу не признать в ней значительных природных способностей, известной проницательности, чрезвычайного добродушия и гуманности, но она, несомненно, слишком сдержанна по темпераменту: многолюдные собрания её тяготят, большую часть времени она проводит в апартаментах своей фаворитки Менгден, окруженная родней этой фрейлины».

— английский посол Финч

Со временем Анна Леопольдовна всё заметнее отстранялась от государственных дел. Формально она продолжала исполнять обязанности, однако интерес к управлению страной постепенно угасал.

Её всё больше привлекали уединение и общение с узким кругом близких. По-прежнему важное место в её жизни занимала фрейлина Юлиана Менгден: в её комнатах Анна нередко устраивала вечера в компании друзей.

«Правительница по-прежнему питает к своему мужу отвращение; случается зачастую, что Юлия Менгден отказывает ему входить в комнату этой принцессы; иногда даже его заставляют покидать постель».

— французский дипломат, маркиз де ла Шетарди

К Анне вновь приблизился граф Мориц Линар, возвращённый ею из Саксонии, а также другие доверенные лица. В этом кругу она проводила вечера за карточными играми и разговорами. Вероятно, Анна испытывала привязанность как к мужчинам, так и к женщинам.

«Великая княгиня думала гораздо более о том, чтобы пристроить свою любимицу, нежели о прочих делах империи».

— мемуарист Кристоф Манштейн

С Линаром Анна уже не стремилась скрывать свои чувства и открыто демонстрировала к нему расположение.

«Она часто имела свидания в третьем дворцовом саду со своим фаворитом графом Линаром, куда отправлялась всегда в сопровождении фрейлины Юлии… и когда принц Брауншвейгский [Антон, муж Анны] хотел войти в этот же сад, он находил ворота запертыми, а часовые имели приказ никого туда не пускать… Так как Линар жил подле ворот сада в доме Румянцева, то принцесса приказала построить вблизи дачу, что ныне Летний дворец. Летом она приказывала ставить свое ложе на балкон Зимнего дворца; и хотя при этом ставили ширмы, чтобы скрыть кровать, однако со второго этажа домов соседних с дворцом можно было всё видеть».

— Миних

Камергер Фёдор Апраксин однажды упрекнул Анну Леопольдовну в том, что она «кушает одна с фрейлиною фон Менгденовою, а пристойнее б было с супругом своим, и оная де фрейлина у ее императорского высочества в великой милости состоит». В ответ Анна выругала его, назвав «русским канальею».

В отличие от императрицы Анны Иоанновны, предпочитавшей пышные развлечения, Анна Леопольдовна не проявляла интереса к охоте, верховой езде и стрельбе. Ей были ближе спокойные занятия; в частности, она с увлечением разводила птиц. В её покоях жили попугай, египетский голубь, дрессированный скворец и два соловья.

В июле 1741 года у Анны родилась дочь Екатерина. В детской постоянно находились няня, кормилица и любимая фрейлина Юлиана Менгден.

Неизвестный автор, «Император Иоанн Антонович ребёнком с фрейлиной Юлианой фон Менгден»

Переворот и падение

Однако период относительного спокойствия прервался 28 июля 1741 года: Швеция объявила России войну, стремясь вернуть территории, утраченные при Петре I. На территории Финляндии начались боевые действия.

В июле того же года, с согласия Анны Леопольдовны, её фаворитка Юлиана Менгден обручилась с графом Морицем Линаром. Анна пожаловала Линару высший российский орден — Святого Андрея Первозванного, после чего он уехал в Саксонию по делам.

Санкт-Петербург на время оказался практически без войск, способных защитить Анну и её сторонников.

Осенью 1741 года оформился заговор против Анны Леопольдовны и её окружения. Во главе стояла Елизавета Петровна, дочь Петра I. Ещё в декабре 1740 года она подозревала, что Анна стремится не ограничиваться ролью регентши и намерена стать полноправной императрицей. Принца Антона Елизавета демонстративно презирала, называя его «дурачком» даже в присутствии солдат его полка.

24 ноября произошёл дворцовый переворот, завершившийся полной и бескровной победой заговорщиков. Армия и гражданские власти не успели отреагировать: пока придворные Анны веселились на балу, Елизавета уже находилась в казармах гвардии среди своих сторонников.

Её поддержали унтер-офицеры, присягнувшие новой императрице, и отряд гренадеров вскоре двинулся к дворцу. Они без сопротивления ворвались в покои и арестовали всех, включая малолетнего императора Иоанна.

«Покончивши в караульне, Елисавета отправилась во дворец, где не встретила никакого сопротивления от караульных, кроме одного унтер-офицера, которого сейчас же и арестовала. Войдя в комнату правительницы, которая спала вместе с фрейлиною Менгден, Елисавета сказала ей: “Сестрица, пора вставать!” Правительница, проснувшись, сказала ей: “Как, это вы, сударыня!” Увидавши за Елисаветою гренадер, Анна Леопольдовна догадалась, в чем дело, и стала умолять цесаревну не делать зла ни ее детям, ни девице Менгден, с которою бы ей не хотелось разлучаться».

— русский историк Сергей Михайлович Соловьёв

Ссылка и допросы

Для арестованных началось судебное разбирательство. Фельдмаршал Миних был приговорён к четвертованию, а Юлиану Менгден приговорили к смертной казни. Однако в последний момент Елизавета изменила приговор и отправила их в ссылку в Сибирь.

Суд объявил Анну Леопольдовну и её мужа виновными в нарушении присяги и в узурпации власти, которая, по логике обвинения, принадлежала дочери Петра I. В результате Анна и её семья на долгое время закрепились в общественном представлении как «узурпаторы», а наказанием стала ссылка — первоначально в немецкое отечество.

Перед отъездом Анне Леопольдовне позволили обратиться к новой императрице с последним прошением. Она просила лишь об одном: разрешить ей оставаться рядом с Юлианой Менгден. Елизавета удовлетворила эту просьбу.

Путь сосланных начался с Риги, входившей тогда в состав Российской империи. Однако вместо отправки в Германию семья почти год оставалась под арестом в рижском замке, живя в неопределённости относительно дальнейшей судьбы.

Между Ригой и Петербургом началась переписка. Елизавета Петровна инициировала расследование исчезновения царских драгоценностей, подозревая Анну Леопольдовну и её приближённых. Менгден также обвиняли в намерении повлиять на престолонаследие. Тем не менее главным предметом интереса следователей оставалась судьба исчезнувших ценностей.

Юлиана подробно объясняла, где находятся украшения и драгоценности: гарнитур, табакерки и другие вещи, по её словам, были переданы разным лицам по распоряжению Анны Леопольдовны; лишь несколько особо ценных предметов она получила лично в качестве подарков. На вопросы о финансах Менгден заявляла, что получала от Анны крупные суммы, значительную часть которых передала своему жениху Линару и другим лицам, а также направила на пожертвования церкви.

На одном из последующих допросов Юлиана Менгден (императрица Елизавета называла её Жулькой) утверждала, что Анна Леопольдовна лично ломала некоторые драгоценности. Камни из украшений складывали в шкаф принцессы, однако куда исчезли шкатулки из шкафа, оставалось неизвестным.

Пока продолжались допросы, Анна Леопольдовна и Антон Ульрих провели год в рижской цитадели (в здании, где сейчас находится резиденция президента Латвии). Их долгожданный отъезд так и не состоялся. Сначала супругов держали раздельно, но в феврале 1743 года им разрешили быть вместе, хотя режим содержания оставался строгим.

Поначалу Анна Леопольдовна и её супруг надеялись на освобождение и старались отвлечься. Анна каталась на качелях во дворе замка, а принц Антон Ульрих играл с дамами в кегли.

Последние годы

Со временем подозрительная Елизавета распорядилась перевести семью в более «надёжное» место. Сначала последовало унылое заточение в крепости Раненбург (ныне Чаплыгин в Липецкой области). Однако 27 июля 1744 года Елизавета приказала отправить семью Анны Леопольдовны в Соловецкий монастырь.

Фрейлине Юлиане Менгден, впрочем, предписали остаться в крепости. Слуги Анны понимали, что разлука с Юлианой станет для неё тяжёлым ударом, и направили в столицу просьбу разрешить фрейлине ехать вместе с ними, но ответа не получили. Юлиана так и не отправилась в путь. Анна больше никогда не увидела верную «Жулию»: фрейлина осталась в Раненбурге.

Прибыв в Холмогоры (ныне в Архангельской области), заключённые не смогли продолжить путь из-за льда на Северной Двине. В результате Елизавета распорядилась оставить ссыльных там же, при этом в условиях строгой секретности.

Императрица Елизавета вновь вспомнила о пропавших драгоценностях и распорядилась, чтобы охрана расспросила Анну о судьбе алмазов. На приказе была личная приписка Елизаветы: «А ежели она запираться станет, что не отдавала никому никаких алмазов, то скажи, что я принуждена буду Жулию розыскивать, то ежели ей её жаль, то б она её до такого мучения не допустила».

Как именно состоялся разговор охранника с Анной по этому поводу, неизвестно. Вероятно, Анна отвергла обвинения, поскольку дальнейших преследований не последовало, и Юлиану Менгден в Раненбурге не трогали.

Смерть Анны и судьба Юлианы

Посмертная участь членов опального семейства была определена заранее. Елизавета издала указ, согласно которому в случае смерти кого-либо из членов семьи — особенно Анны Леопольдовны или принца Иоанна — тело умершего после вскрытия и помещения в спирт следовало немедленно доставить в столицу.

Анне Леопольдовне оставалось жить недолго. О последних месяцах её жизни известно крайне мало. 17 (6) марта 1746 года сообщили о начавшейся у принцессы горячке, а уже на следующий день — о её смерти. Она скончалась в возрасте 28 лет.

Когда известие о смерти Анны Леопольдовны достигло Петербурга, начались приготовления к приёму её тела. Анну похоронили в Благовещенской церкви Александро-Невского монастыря рядом с её матерью.

После смерти Анны Леопольдовны её семью постигла трагическая судьба. Её сын, бывший император, навсегда оказался в изоляции в тюрьме и в 1764 году был убит охраной. Принц Антон Ульрих провёл остаток жизни в Холмогорах, ослеп и умер в 1774 году.

Юлиана до конца 1762 года оставалась в изгнании в Раненбурге. Затем, по указу императрицы Екатерины II, ей разрешили вернуться в Лифляндию. Поселившись в поместье матери, Юлиана редко покидала его и занималась хозяйством.

Она охотно делилась воспоминаниями о прошлом и о времени заключения, однако о дворе Анны Леопольдовны говорила сдержанно и нечасто. В последние годы жизни Юлиана страдала от приступов лихорадки и умерла в октябре 1787 года.

🇷🇺 Этот материал входит в серию статей «ЛГБТ–история России»:

📣 Подпишитесь на наш канал в Телеграме!

Литература и источники

Анисимов Е. В. Иван VI Антонович.
Корф М. А. Брауншвейгское семейство.
Курукин И. В. Анна Леопольдовна.
Манштейн Х., Миних Б., Миних Э. Перевороты и войны.

Теги:

Россия