Адам до Евы: мужчина или андрогин? Богословские дискуссии от Отцов Церкви до наших дней

Во второй главе книги Бытия сказано, что Бог создал Еву из ребра Адама. Отсюда возникает вопрос: каким был статус Адама с точки зрения пола до появления Евы, когда «женщина» как отдельная социальная и языковая категория ещё не введена в повествование.

Авторы, подробно разбиравшие этот сюжет, иногда указывают на возможный намёк в первых двух главах Бытия: до создания Евы Адам мог мыслиться как андрогинное существо. Под андрогинностью здесь понимается соединение мужских и женских признаков в одном существе. В таком случае Адам до появления Евы мог считаться двуполым.

Существует и другая трактовка. Согласно ей, первочеловек изначально не имел пола вовсе, а разделение на мужчину и женщину произошло позже, уже по ходу рассказа. У андрогинной гипотезы есть и критики: они отвергают такое чтение и предлагают другие объяснения.

В этой статье рассматриваются обе позиции: на чём строится андрогинная интерпретация и какие возражения выдвигают её оппоненты.

Два рассказа о сотворении человека в Библии

В книге Бытия есть два разных описания сотворения человека. В первой главе говорится, что Бог сотворил человечество одновременно:

«Так Бог сотворил человека [ада́м = человечество] по образу Своему, по образу Божьему Он сотворил его; мужчиной и женщиной Он сотворил их».

— Новый русский перевод

Во второй главе порядок иной: сначала создаётся мужчина, а женщина появляется позже, из его ребра:

«Тогда Господь Бог погрузил человека в глубокий сон, и пока тот спал, взял одно из его ребер и закрыл это место плотью.
Из ребра, которое Он вынул из человека [ада́м], Господь Бог создал женщину и привел её к нему.
Человек сказал:
“Вот теперь это кость от костей моих и плоть от плоти моей: она будет называться “женщина”, потому что была взята от мужчины”».

— Новый русский перевод

Различия между этими главами заметны и по содержанию, и по стилю. Это давно привлекает внимание исследователей. В современной библеистике и богословии распространено объяснение, согласно которому книга Бытия сложилась из нескольких традиций, позднее объединённых в единый текст. На этой предпосылке основана документарная гипотеза. Она не претендует на окончательное доказательство, но исходит из того, что разные фрагменты Писания могли иметь разное происхождение.

Обычно считается, что первая глава связана с жреческим источником. В ней Бог назван словом «Элохим», которое по-русски передаётся как «Бог». Вторую главу часто относят к яхвистской традиции, где используется сочетание «Яхве Элохим», то есть «Господь Бог».

Различается и композиция этих фрагментов. Первая глава построена строго и ритмично, почти как последовательный план: за шесть дней Бог создаёт свет, сушу, растения, животных, а затем человека. Это космологическое повествование, в центре которого находится мир как целое.

Во второй главе центр внимания смещается к человеку и его ближайшему окружению. Здесь появляются Адам и Ева, упоминается сад Эдема, описываются первые отношения человека с животными.

О значении слова «адам»

В ветхозаветном еврейском словаре Брауна—Драйвера—Бриггса выделяются три основных значения древнееврейского слова «’ādam». Это, во-первых, «мужчина», во-вторых, «человечество в целом» и, в-третьих, собственное имя «Адам», обозначающее первого человека.

В библейских текстах к слову «’adam» нередко присоединяется определённый артикль «ha-». В результате образуется форма «ha-adam», которую можно перевести как «это человечество» или «тот самый человек». Именно она особенно часто встречается в рассказе о сотворении первых людей в Эдемском саду.

В начале 21 века американский ортодоксальный раввин Пинхас Столпер подробно анализировал этот термин в ряде статей. Он обращал внимание на стих Быт. 2:18: «И сказал Господь Бог: нехорошо быть ha-adam одному; сотворю ему помощника, соответствующего ему». Отсюда возникает вопрос: кого именно обозначает слово «ha-adam»?

Для Столпера это не «иш» — мужчина — и не «адам» в узком смысле как мужчина, а особое существо. Его природу, по мысли автора, проясняет другой фрагмент, Быт. 1:27: «И сотворил Бог ha-adam по образу Своему; мужчиной и женщиной сотворил их». Этот стих Столпер, как и многие еврейские мыслители до него, понимает как многослойный.

Сначала «ha-adam» выступает как единое целое. Затем уточняется, что в этом существе изначально присутствовали и мужское, и женское начала. Только после этого происходит разделение: из единого существа возникают двое — «они».

Такова еврейская традиция. Возникает следующий вопрос: как к этой теме подходят христианские авторы?

Два подхода: традиционалистский и эгалитаристский

С первых веков христианства идея изначально андрогинного человека вызывала интерес и споры. Её обсуждали уже Отцы Церкви, но особенно заметно дискуссия оживилась в 1980–1990-е годы, прежде всего в евангелической среде. Постепенно оформились два условных подхода: традиционалистский и эгалитаристский.

Традиционалисты отвергают представление об андрогинном Адаме. По их мнению, Бог изначально создал мужчину и женщину как разных, но взаимодополняющих существ. Один из заметных представителей этой позиции — американский протестантский пастор Рэймонд Ортланд-младший. Он развивал учение о комплементаризме, согласно которому мужчина и женщина равны в достоинстве перед Богом, но различаются по предназначению, заложенному в самом акте творения.

Ортланд утверждал, что мужское главенство и равенство полов не исключают друг друга, а сосуществуют в рамках одной модели. Он ссылался на первые главы Бытия, где слово «адам» может означать и «человек», и «мужчина». Для Ортланда это указывало на особую роль мужчины как источника и главы по отношению к женщине.

Эгалитаристы подходят к вопросу иначе. Они делают акцент на культурной среде и языковых особенностях библейских текстов. Древнееврейский язык формировался в патриархальном обществе, где ведущие позиции занимали мужчины; поэтому слова мужского рода часто использовались для обозначения человечества в целом. Эгалитаристы рассматривают это как черту исторического контекста, а не как прямое выражение Божьей воли.

Некоторые эгалитаристы — и не только феминистские авторы — идут дальше и утверждают, что человек становится полноценным лишь с появлением женщины. В таком чтении женщина выступает не второстепенным существом, а завершением творения.

Эти споры оживили интерес к альтернативным представлениям о природе первого человека. На этом фоне вновь стали активно обсуждаться гипотезы о бесполом Адаме и об Адаме-андрогине.

Андрогинная теория

В первой главе Бытия сказано: «Бог сотворил человека по образу Своему… мужчиной и женщиной сотворил их» (Бытие 1:27). Уже древнееврейские толкователи видели в этих словах намёк на то, что человек изначально мыслился как единое существо — андрогин. Согласно этой интерпретации, позднее Бог разделил его на два пола.

Во второй главе повествование устроено иначе: Адам погружается в глубокий сон, и Бог создаёт женщину из его ребра. На первый взгляд, между двумя рассказами возникает противоречие. Однако многие богословы считают, что его здесь нет. В первой главе, по их мнению, говорится о целостности человека как образа Божия, а во второй — о раскрытии этой целостности в двух отдельных существах.

Из этого в христианской традиции выросла идея андрогинного Адама: первый человек был единым существом, включавшим в себя оба пола, а разделение на мужчину и женщину стало формой проявления одной человеческой природы.

Историю этой идеи и её развитие можно проследить по работам богословов, философов и мыслителей — от Отцов Церкви до современных исследователей и критиков андрогинной теории.

За теорию андрогинности Адама

Отцы Церкви: Григорий Нисский и Максим Исповедник

Одним из первых христианских авторов, систематически обсуждавших роль пола в замысле Бога, был Григорий Нисский — богослов и философ 4 века, почитаемый как Святой Отец. В трактате «Об устроении человека» он размышлял над словами Бытия о создании человека «по образу Божию» и приходил к выводу, что в Божественном образе отсутствует деление по полу.

Ссылаясь на слова апостола Павла из Послания к Галатам — «нет мужского пола, ни женского» — Нисский утверждал, что изначально человек существовал вне различения «мужчина/женщина». Он писал:

«Ибо Писание сперва говорит: “Сотвори Бог человека по образу Божию”, показывая этими словами, как говорит апостол, что в таковом несть мужеский пол ни женский; потом присовокупляет отличительные свойства человеческого естества, а именно: “Мужа и жену сотвори их”».

— Григорий Нисский, «Об устроении человека»

По мысли Нисского, человеческая сущность как образ Божий изначально не включает полового различия. Разделение на два пола относится к телесной стороне природы. Бог, предвидя грехопадение и смертность, заранее предусмотрел размножение через половое деление. Но это «добавление» не относится к Божественному первообразу и возникает вследствие сближения человека с животным миром. Пол в такой схеме выступает как временное свойство человека.

Отсюда Нисский делал вывод, что после воскресения различие полов исчезнет. В Евангелии от Матфея сказано, что воскресшие «уже не женятся и не выходят замуж. Они подобны ангелам на небе». Для Нисского это означало восстановление первоначальной целостности человеческой природы. При этом он не утверждал, что Адам физически обладал одновременно мужскими и женскими органами. Под «андрогинностью» Нисский понимал прежде всего духовное состояние человека до грехопадения.

Эту линию развил Максим Исповедник. В «Ambiguum 41» он писал, что различие «мужское/женское» — последняя из пяти фундаментальных разделённостей мира. Христос, по Максиму, снимает эти барьеры, исцеляет творение и возвращает его к изначальному единству. Если бы Адам не нарушил заповедь, продолжение рода, согласно Максиму, происходило бы иным, не «животным» способом. И здесь речь идёт не о физической андрогинности, а о восстановлении состояния «простого человека» в раю, где половое деление теряет смысл, поскольку связано со смертью и тлением.

В 9 веке эту тему продолжил Иоанн Эриугена. В трактате «О разделении природы» он рассматривал различие полов как частный случай более общего космического раскола. В начале, по его мысли, всё существовало как единое и пребывало в Боге. После грехопадения эта цельность была нарушена, и человек оказался разделён на мужчину и женщину.

Согласно Эриугене, если бы человек не согрешил, он продолжал бы жить в знании своей истинной духовной природы и не нуждался бы в воспроизведении «от двух полов», как животные. Христос возвращает разделённое к единству и соединяет человека с Богом, однако окончательное восстановление возможно только в конце времён.

Якоб Бёме и Франц фон Баадер

В начале 17 века немецкий теософ Якоб Бёме систематически изложил учение об андрогинном Адаме. По его мысли, до грехопадения человек был двуполым существом, в котором мужское и женское начала составляли нераздельное единство. Этот прачеловек описывается у Бёме подчёркнуто образно:

«Адам был мужчиною, равно как и женщиною, но одновременно ни тем, ни другим, а девой, исполненной целомудрия, чистоты и непорочности, как образ Божий».

— Якоб Бёме

Иначе говоря, в Адаме были соединены оба начала в совершенной и непадшей форме. Бёме связывал это состояние с наличием двух «тинктур» — внутренних сил: мужской, «огненной», и женской, «световой». Благодаря их равновесию идеальный Адам, по Бёме, мог порождать потомство из самого себя, без партнёра.

Грехопадение Бёме понимал как радикальное разделение изначального целого. По его версии, Адам, наблюдая животных с разделёнными полами, пожелал того же. Это желание трактовалось как проявление своеволия. Тогда Бог выделил из Адама женскую часть и сотворил Еву. Одновременно Адам утратил свою небесную сущность — Софию, Божественную Мудрость, вечную «небесную деву». После этого Адам стал лишь половиной прежней полноты, а Ева — отделившейся частью первоначального целого.

Искупление Бёме связывал с возвращением утраченной цельности. Христос выступает у него как «новый Адам», в котором мужское и женское начала вновь соединены в совершенном единстве. В этой логике объясняются рождение Иисуса от Девы, Его безбрачие и отсутствие необходимости в супруге: внутренняя андрогинная целостность уже присутствует в Нём. После воскресения, по Бёме, люди также смогут восстановить состояние первозданного Адама.

В 19 веке немецкий философ-мистик Франц фон Баадер развивал идеи Бёме в сходном направлении. Он тоже утверждал, что человек изначально был андрогином и мог воспроизводить жизнь без разделения на два пола. Однако грехопадение разрушило эту целостность:

«Когда Адам пал, он утратил свою женскую часть девственного образа, так же как Ева – мужскую. С тех пор мужчина и женщина отдельно – лишь фрагменты, тоскующие о воссоединении».

— Франц фон Баадер

Особое значение в философии Баадера приобретает тема брака. Он рассматривал его не столько как средство продолжения рода, сколько как духовное таинство восстановления человеческой цельности. Христианский союз Баадер называл «малым воскресением»: в любви супруги помогают друг другу преодолевать односторонность, при этом мужчина открывает в себе женское, а женщина — мужское.

«Цель брака – вернуть мужу и жене их первоначальную андрогинную целостность образа Божия».

— Франц фон Баадер

Владимир Соловьёв, Николай Бердяев и Василий Розанов

Русский философ Владимир Соловьёв в конце 19 века переосмыслил тему андрогина и придал ей этико-религиозный смысл. Хорошо зная мистические учения Франца фон Баадера и Якоба Бёме, он увидел в образе андрогина символ будущего совершенства человека.

В трактате «Смысл любви» Соловьёв утверждал, что человек не может быть по-настоящему цельным, оставаясь только мужчиной или только женщиной: полнота возможна лишь как единство двух начал. Половая любовь, по его мысли, дана не только ради продолжения рода, но прежде всего как сила, преодолевающая эгоизм и разобщённость. В этом смысле земное чувство становится шагом к восстановлению цельного образа Божия.

При этом Соловьёв подчёркивал, что речь идёт не о физическом слиянии, а о духовном андрогинизме — внутренней целостности, которая окончательно должна осуществиться лишь в конце истории. Грехопадение он понимал как утрату этой целостности, а спасение — как её возвращение.

Особое место в его философии занимала софиология — учение о Премудрости Божией. Соловьёв связывал «вечную женственность» Софии с андрогинной темой: София воплощала образ преображённой Вселенской Души, в которой мужское и женское начала неразделимы. Эти идеи заметно повлияли на русскую религиозную мысль начала 20 века. Образ андрогина получил у него христианско-романтическое значение: как призыв к преображающей любви и как образ будущего соединения человечества в единого человека во Христе.

Николай Бердяев, развивая импульсы философии Соловьёва, сформулировал собственную метафизику пола. Он утверждал, что образ Божий нельзя обнаружить в мужчине или женщине по отдельности: он раскрывается только в целостном человеке-андрогине:

«Не мужчина и не женщина есть образ и подобие Божье, а лишь андрогин, целостный человек. Дифференциация мужского и женского есть последствие космического падения Адама. Образование Евы повергло старого Адама во власть родовой сексуальности, приковало его к природному “миру”, к “миру сему”. “Мир” поймал Адама и владеет им через пол, в точке сексуальности прикован Адам к природной необходимости. Власть Евы над Адамом стала властью над ним всей природы. Человек, привязанный к Еве рождающей, стал рабом природы, рабом женственности, отделённой, отдифференцированной от его андрогинического образа и подобия Божьего. Мужчина пытается восстановить свой андрогинический образ через сексуальное влечение к утерянной женской природе».

— Николай Бердяев, «Смысл творчества»

Как и Соловьёв, Бердяев видел в любви между полами стремление восстановить утраченное единство. Но он подчёркивал, что телесная страсть чаще ведёт не к гармонии, а к конфликту и взаимному непониманию. Подлинное преодоление разделённости полов, по его мысли, возможно только в Царстве Божием.

Образ Христа Бердяев трактовал как пример «Абсолютного Человека» — нового, небесного Адама, в котором мужское и женское начала уже примирены. Поэтому Иисус в земной жизни был девственником «не потому, что отрицал любовь, а потому что уже являл собой цельного, небесно-андрогинного Человека».

«Лишь тот человек, который восстановил свою цельность, свою девственность, свой андрогинный образ, может полностью осуществить своё творческое назначение».

— Николай Бердяев, «Философия свободы»

В этом контексте христианский идеал целомудрия Бердяев понимал не как отрицание пола, а как предвосхищение обновлённой личности, выходящей за пределы биологической разделённости.

Родственные мотивы есть и у Василия Розанова, русского православного мыслителя начала 20 века. Он полагал, что первый человек был андрогином — целостным существом, ещё не разделённым на мужское и женское. Пол, по его версии, возник позднее и оказался связан не столько с исходным замыслом Творца, сколько с системой моральных запретов.

В книге «Люди лунного света» Розанов писал, что пол представляет собой цельную величину, из которой возникает взаимное стремление мужчины к женщине и женщины к мужчине. Его занимал вопрос: если размножение — основной закон природы, почему Бог сначала создал одного человека? Не меньшее удивление вызывало и то, что Ева, чьё имя переводится как «мать жизни», была выделена из Адама. По Розанову, это означает, что в Адаме уже присутствовало женское начало. В таком чтении сотворение Евы выступает не началом, а завершением творения: она является, по его формулировке, «последней новизной» мира.

Отдельное место в размышлениях Розанова занимала тема гомосексуальности. Он называл гомосексуала «третьим человеком около Адама и Евы, в сущности — это тот Адам, из которого ещё не вышла Ева; первый полный Адам. Он древнее того первого человека, который начал размножаться». В гомосексуальности философ видел проявление более древнего слоя человеческой природы, который предшествует разделению полов и возникновению размножения.

Андрогинный Адам в современном протестантизме: Йоханнес де Мур, Филлис Трибл, Ребекка Гротхёйс

Во второй половине 20 века идея андрогинного первочеловека получила новое развитие в протестантской библеистике. Этому способствовали гендерные исследования, феминистская экзегеза и более широкие философские дискуссии эпохи. В рамках этих подходов часть исследователей предлагала читать Бытие 1:27 так: Бог создаёт человечество как существо, в котором мужское и женское присутствуют одновременно. В таком толковании стих может звучать как: «Бог сотворил его [человечество] мужско-женским».

Заметную роль в этой дискуссии сыграл нидерландский учёный Йоханнес Корнелис де Мур, специалист по семитским языкам и религиям Древнего Ближнего Востока. Он утверждал, что автор первой главы Бытия мыслит первочеловека как андрогина и связывает это состояние с образом Божиим. Понимая выражение «образ Божий» буквально, де Мур распространял идею андрогинности не только на человека, но и на самого Бога. В его интерпретации Бог оказывается двуполым.

В обоснование де Мур обращался к религиям Древнего Востока, где божества-творцы нередко соединяли в себе мужское и женское начала. По его мнению, андрогинность воспринималась там как признак божественного. Через неё, как он считал, разграничивались сферы сверхъестественного и человеческого мира, где полы, напротив, разделены.

Отдельное внимание де Мур уделял грамматике Бытия 1:27. В стихе чередуются формы «сотворил его [человечество]» и «сотворил их [мужчину и женщину]». По его мнению, первоначально здесь могло стоять местоимение двойственного числа — форма, обозначающая не множественность, а пару. Позднее, как он полагал, его заменили на множественное «их». Этот аргумент де Мур подкреплял примерами из других семитских языков и раввинистических комментариев. В таком чтении «адам» в первой главе выступает как андрогинное существо, одновременно мужчина и женщина.

Американская библеистка и одна из основательниц феминистской экзегетики Филлис Трибл также считала, что в Бытии 1:27 Бог творит Адама как мужчину и женщину в рамках одного акта. Один из её аргументов связан со второй главой Бытия. Ещё до создания Евы запрет есть плоды с дерева познания, в Бытии 2:16–17, обращён не к «мужчине», а к «адаму» как к человеку вообще. Отсюда Трибл делала вывод, что до разделения на два пола Адам мыслится как андрогин.

Трибл обращала внимание и на то, что на протяжении почти всей второй главы Бытия, вплоть до стиха 2:23, в тексте используется только слово «адам». Затем звучит реплика Адама: «Вот, наконец, кость от моих костей и плоть от моей плоти. Она будет названа ишшá (женщина), ибо взята из иш (мужчина)». Следовательно, собственно мужское обозначение появляется только в момент появления женщины. В такой структуре исходной точкой оказывается андрогинность, а различение полов и возникновение сексуальности связываются с появлением женщины. Появление женщины одновременно становится и «рождением» мужчины: лишь в ответ на неё Адам впервые называет себя и осознаёт себя как мужчину.

При этом Трибл отдельно отвергала тезис о том, что яхвистский рассказ о создании Евы из ребра делает женщину вторичным и зависимым полом. Напротив, по её мысли, именно создание женщины становится кульминацией повествования. Она не второстепенная деталь, а вершина истории творения. Трибл связывала этот вывод со структурой текста: в Бытии 1 человек появляется последним и становится венцом мира; так же и во второй главе у яхвиста Ева, возникая последней, оказывается первой по значимости.

Американская писательница и активистка движения за библейское равенство полов Ребекка Гротхёйс тоже обращала внимание на эти особенности текста. Она указывала, что имя Адам не маркирует пол и буквально переводится с древнееврейского как «земной». Отсюда Гротхёйс делала вывод: человек назван «адам» потому, что выступает единственным представителем человечества, а его сущность определяется прежде всего человеческой природой, а не мужским полом. До появления женщины, согласно её интерпретации, Адам остаётся человеком с неопределённым половым обликом.

Гротхёйс ссылалась и на Бытие 5:1–2, где сказано, что Бог создал мужчину и женщину и назвал их обоих «адам»: «Бог сотворил человека, Он создал его по подобию Божьему. Он сотворил мужчину и женщину и благословил их. Сотворив их, Он назвал их „человек“ [адам]».

Американский христианский автор Дональд Джой предлагал биологическую параллель. На ранних стадиях развития эмбрион имеет женскую форму, а различия полов проявляются только к девятой неделе. По наблюдению Гротхёйс, здесь можно увидеть ту же схему: и в истории сотворения, и в биологическом развитии сначала присутствует неопределённость пола, а затем возникает разделение на мужское и женское. Джой формулировал это так: «Мы все начинаем одинаковыми в Адаме, но мы также все начинаем одинаковыми в эмбрионе. Творение повторяется в каждом зачатии».

Гротхёйс подчёркивала, что её рассуждения не претендуют на статус строгого богословского догмата. Однако, по её мнению, сам библейский текст допускает такое толкование. Мужчина не был «первым» существом: сначала был человек-андрогин, а женщина возникла не как приложение к нему. Бог сотворил человечество, в котором мужчина и женщина вместе составляют «Адама». Он — человек, и она — человек.

Против теории андрогинности Адама

В конце 20 века основные споры о теории андрогинности Адама развернулись прежде всего в протестантской среде. Здесь же были сформулированы и самые серьёзные возражения. Поэтому протестантские трактовки особенно важны для этой дискуссии: именно в них аргументация оказалась наиболее развёрнутой.

Герхард фон Рад и Вернер Нойер

Немецкий протестантский богослов 20 века Герхард фон Рад анализировал текст Бытия с лингвистической точки зрения. Он обращал внимание на то, что в Бытии 1:27 сначала используется местоимение мужского рода в единственном числе — «его», а затем появляется форма множественного числа — «их». По мнению фон Рада, эта смена грамматических форм показывает, что речь изначально не шла о двуполом человеке. Если бы автор имел в виду андрогина, форма «их» не была бы необходима. Фон Рад также предостерегал от чрезмерной «спиритуализации» текста и напоминал, что человек создан по образу Божию не только как духовное, но и как телесное существо.

Сходную позицию занимал немецкий евангельский пастор Вернер Нойер. Он утверждал, что Бог изначально задумал человека как существо двух полов: мужское и женское начала входили в первоначальный замысел и не были поздним добавлением. По мнению Нойера, идея андрогинного Адама пришла в христианскую традицию извне — через философию Платона, через труды иудейского мыслителя Филона, находившегося под влиянием платонизма, а также через гностиков.

Сторонники андрогинной теории возражали Нойеру, что этот мотив действительно присутствует у Платона, но в Средние века был переосмыслен в христианском ключе. В их изложении различие состоит в следующем. У Платона андрогин — это нераздельное единство, где противоположности растворены друг в друге. В христианской философии андрогин чаще понимается как динамическое единство: мужское и женское сохраняют различие, но взаимно дополняют друг друга.

По-разному объясняется и причина разделения. У Платона это решение Зевса, причём ясного выхода из ситуации философ не предлагает. В средневековой христианской мысли восстановление целостности связывается с любовью или целомудрием, а в предельной перспективе — со спасением и Царством Божиим.

Нойер подчёркивал, что подтверждение гипотезы о двуполом Адаме радикально изменило бы христианское понимание человеческой природы и сексуальности. Тогда половая принадлежность не входила бы в первоначальный замысел Бога и воспринималась бы как нечто вторичное, позднее и даже искажённое — как вырождение исходного человеческого состояния.

В обоснование своей позиции Нойер приводил три аргумента. Во-первых, в Бытии 1:27 сказано: «Бог сотворил… их, мужчину и женщину». Здесь он соглашался с фон Радом: форма «их», а не «его», указывает на двоих. Во-вторых, в Бытии 5:2 говорится: «Мужчину и женщину сотворил их и благословил их». И здесь множественное число, по его мнению, исключает представление об андрогине. В-третьих, в Бытии 1:28, сразу после сотворения людей, Бог говорит: «Плодитесь и размножайтесь». Нойер считал, что это повеление очевидно обращено к паре, а не к одному андрогину.

Эдвард Нурт

Нидерландский богослов и исследователь Ветхого Завета Эдвард Нурт подробно анализировал, как в Бытии описано появление первых людей:

«27aa И сотворил Бог ha’adam (человечество) по образу Своему,
27ab по образу Бога сотворил его,
27b zakar u-n’qebah bara otam (мужчину и женщину сотворил их)».

— по Эдварду Нурту

Нурт отмечал, что выражение «zakar u-neqebah» во всём Пятикнижии последовательно обозначает конкретных мужчину и женщину — либо человеческую пару, либо самца и самку животных. Эта формула встречается в законах о ритуальной нечистоте, обетах, переписи и жертвоприношениях, а также в рассказе о Потопе, где речь явно идёт о паре животных. Отсюда Нурт делал вывод: в Бытии 1:27 говорится не о мифическом андрогине, а о первой человеческой паре.

Далее Нурт полемизировал с де Муром, который связывал библейский текст с древними ближневосточными мифами о божественной двойственности. Нурт соглашался, что такие параллели возможны, но настаивал: автор книги Бытия не заимствовал эти мифы напрямую. Смысл текста, по его мнению, состоит не в объяснении прошлого, а в указании на будущее. Именно поэтому сразу после рассказа о сотворении следует родословие Адама. Человечество продолжается только через рождение детей, а значит — через различие полов. В этом контексте Бытие 1:27 с самого начала включает различие между мужчиной и женщиной в замысел творения.

Уэйн Грудем и Ричард Дэвидсон

В 21 веке американский евангельский богослов Уэйн А. Грудем также подробно разбирал гипотезу об андрогинном Адаме. Он утверждал, что Гротхёйс ошибалась, а слово «адам» в первых главах Бытия употребляется в нескольких значениях. Иногда оно означает «человека вообще», но в ряде случаев — именно «мужчину». Так, во второй главе сказано, что до сотворения Евы «не нашлось помощника, соответствующего Адаму». Из этого Грудем заключал, что половое различие у Адама уже предполагалось, и здесь слово «адам» следует понимать как «мужчина». По его мнению, эгалитаристское прочтение разрушает смысл сотворения Евы.

Далее Грудем рассуждал так: если бы Адам изначально был андрогином или бесполым существом, то при сотворении он не был бы ни человеком-мужчиной, ни человеком-женщиной. Тогда он не был бы человеком в том смысле, в каком люди существуют сегодня. Именно Адам, а не всё человечество, получил заповедь не есть плоды с дерева познания добра и зла. В тот момент Евы ещё не было, и Адам один представлял всё человечество. Следовательно, если бы он был андрогином, он не мог бы быть нашим представителем, поскольку не был бы нам подобен.

Американский исследователь Ветхого Завета и теолог Ричард М. Дэвидсон подчёркивал, что важен не гипотетический предлитературный источник Пятикнижия, а окончательная редакция текста. Именно она помещает первые главы Бытия в начало Писания и делает их богословским основанием для размышления о человеческой сексуальности. Для Дэвидсона эти главы — не два разрозненных документа, а единая композиция, в которой тема пола и брака встроена в общий замысел Творца.

Дэвидсон рассматривал первые главы Бытия как ключ к пониманию человеческой сексуальности. По его мнению, здесь не просто фиксируется различие полов, но раскрывается замысел Бога о человеке. Различие полов он считал основополагающим для самой сути человечества: нельзя сказать «человек», не подразумевая «мужчину и женщину». Из этого следует, что сексуальность заложена Богом в саму структуру человеческого бытия.

При этом, по Дэвидсону, Бытие не даёт оснований говорить о первом человеке как о существе, объединяющем оба пола. При сотворении женщины Адам не меняется по своей природе, а лишь теряет ребро. Бог создал его с врождённым стремлением к паре. Эпизод с животными в Бытии 2:18, 20 показывает, что ни одно из них не могло быть «помощником, соответственным ему». Только появление женщины раскрывает для мужчины полноту его сексуальности, которая, по Дэвидсону, присутствовала у него с самого начала.

***

Дискуссия об андрогинности Адама — от Григория Нисского и Максима Исповедника через Бёме, Баадера, Соловьёва и Бердяева к Трибл, де Муру и их критикам — показывает, что библейский текст допускает разные прочтения. Как понимать ha-adam? Следует ли считать половое различие изначальным или временным? Эти вопросы пока не имеют окончательного ответа и требуют дальнейшего изучения. Само продолжение этой дискуссии важно уже потому, что оно расширяет горизонты интерпретации Писания.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!