Какого пола Бог в Ветхом Завете?

Во многих древних религиях мужские божества изображались с подчёркнутой сексуальностью.

В Библии картина иная. Бог открывается через историю Израиля и речь пророков; эти откровения собраны в текстах Ветхого Завета. В них Бог называет Себя Отцом Израиля. Это не означает, что Бог мыслится как мужчина. Библейский язык использует мужские обозначения, но не сводит Бога к мужскому полу.

Что показывает грамматика древнееврейского языка

Чтобы понять, почему Бог в Библии описывается в мужских терминах, нужно обратиться к еврейскому тексту.

Библия начинается словами: «Берешит бара Элогим» — «В начале сотворил Бог» (Бытие 1:1). Глагол «бара» стоит в форме мужского рода единственного числа. При этом «Элогим» имеет форму множественного числа. В древнееврейском языке такая форма может соотноситься как с мужским, так и с женским родом. «Элогим» — одно из библейских имён Бога; буквально слово означает «боги», но употребляется и по отношению к единому Богу Израиля.

Это видно и по другим местам Писания. В Третьей книге Царств слово «Элогим» употребляется в разных контекстах. В одном случае оно относится к Яхве: «так говорит Господь, Бог Израилев» (3 Царств 11:31). В другом — к Астарте: «они оставили Меня и стали поклоняться Астарте, божеству Сидонскому» (3 Царств 11:33). Следовательно, сама по себе форма «Элогим» не закреплена исключительно за одним грамматическим родом и может относиться к разным божественным обозначениям.

В древнееврейском языке мужской род часто выполняет нейтральную функцию и используется по умолчанию. Он применяется не только к мужчинам, но и к неодушевлённым предметам. Поэтому большинство форм в библейском тексте — мужские. Однако есть и исключения. В книге Бытие Дух Божий назван словом «руах», существительным женского рода. Глагол, описывающий его движение, — «рахаф» («парила») — тоже стоит в женской форме (Бытие 1:2). В Библии этот глагол встречается всего дважды; второй раз — во Второзаконии 32:11: «как орлица парит над гнездом». И там снова используется женская форма. Это показывает, что библейский язык в отдельных случаях допускает и женскую грамматическую окраску при описании божественного действия.

При этом личные местоимения, относящиеся к Богу в Ветхом Завете, последовательно стоят в мужских формах. Одним из редких исключений иногда считают Числа 11:15. В масоретском тексте Моисей использует суффикс второго лица женского рода, обращаясь к Богу: «когда Ты [жен.] так поступаешь со мною, то лучше умертви меня». Однако дальше в том же стихе появляется мужская форма: «пред очами Твоими». В самаритянской версии в этих местах стоит только мужской род. Поэтому женская форма в масоретской традиции может рассматриваться как ошибка переписчика; это отмечается в примечаниях к BHS (Biblia Hebraica Stuttgartensia, стандартному изданию еврейского текста Библии).

В Писании устойчиво повторяются и формулы мужского рода, например, «вайомер Элогим» и «вайомер Яхве» — «и сказал Бог». Глагол «сказал» в этих конструкциях всегда стоит в мужской форме. Женская форма «ватомер» по отношению к Богу не употребляется ни разу. Это постоянство показывает, что библейский текст последовательно описывает Бога с помощью мужского грамматического рода.

Однако грамматика — только один из ключей к пониманию библейского образа Бога. Не менее важна богословская перспектива, в которой языковые формы соотносятся с более широкими смыслами.

Подходы в богословии

Некоторые библеисты 19–20 веков полагали, что в текстах Ветхого Завета сохранились следы более древних ближневосточных мифологических представлений — шумерских, аккадских и ханаанских. Согласно этой гипотезе, раннее библейское мировоззрение включало матриархальные мотивы, позднее переосмысленные в патриархальной системе. В рамках такого подхода земля в Библии понималась как женское начало, участвующее в со-творчестве с Богом: Бог и земля вместе приводят к жизни человека. Сейчас эта точка зрения обычно считается устаревшей и не поддерживается большинством исследователей.

Американский богослов Стэнли Гренц выделял четыре основных подхода к тому, как в Ветхом Завете осмысляются пол и род Бога. Эти подходы по-разному объясняют, почему Писание использует гендерно окрашенные образы при описании Божественного.

Первый подход предлагает демифологизировать образный язык и не понимать буквально гендерные формы, относящиеся к Богу. По Гренцу, авторы Писания пользовались человеческими характеристиками, чтобы сделать Бога более понятным. При этом Бог не является ни мужчиной, ни женщиной: Он не имеет пола и находится за пределами человеческих категорий. Сама Библия подчёркивает различие между Богом и человеком, например, в формуле: «Бог — не человек» (1 Царств 15:29).

Второй подход трактует библейские описания как указание на наличие у Бога определённого пола. Такая позиция может вести к выводу, что Бог мужской по природе, а иногда и буквально является мужчиной. Феминистские теологи резко критиковали эту точку зрения. Один из самых известных откликов принадлежит Мэри Дейли: «Если Бог — мужчина, то мужчина и есть бог». Эта формула стала полемическим тезисом, но не принята ни одной церковью.

Третий подход распределяет божественные черты по гендерному принципу: Отцу и Сыну приписываются мужские характеристики, а Святому Духу — женские. В некоторых версиях этой модели женское начало связывается не только с Духом, но и с Сыном. Однако библейские тексты, особенно Новый Завет, не дают надёжных оснований для такого разделения. Один и тот же Яхве может описываться как сострадательный и любящий и при этом именоваться Отцом. Даже там, где Бог изображён через метафоры, которые принято считать женскими, это не означает смены пола.

Четвёртый подход, наиболее радикальный в феминистской теологии, предлагает переосмыслить образ Бога как женское начало. В этой перспективе божественное связывается либо с образом Великой Матери — символа плодородия и заботы, либо с новым прочтением Троицы через Софию, олицетворяющую божественную мудрость. Тогда Бог мыслится не как отец, а как мать — источник жизни, заботы и творческой силы.

Материнские образы Бога и их пределы

Библейские тексты действительно допускают сравнение Бога с матерью. У пророка Исайи Бог говорит: «как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас» (Исайя 66:13) и «забудет ли женщина грудное дитя своё, чтобы не пожалеть сына чрева своего? Но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Исайя 49:15). Эти образы подчёркивают нежность и силу Божьей любви, в том числе её материнские черты.

Однако ни в Ветхом, ни в Новом Завете Бог не называется матерью. Это указывает на принципиальное отличие Творца от сотворённого мира: Бог выходит за пределы человеческих категорий, включая пол. Поэтому употребление мужского рода в библейском языке отражает не сущность Бога, а историческую и культурную форму религиозного древнееврейского языка.

Попытки обнаружить в доисторических верованиях исходный образ женского божества, так называемой Великой Матери, не дали убедительных результатов. Предположение, что в основании религиозной традиции скрыта женская ипостась Бога, не подтверждается ни библейскими источниками, ни данными древневосточной культуры. Образ Софии, хотя и выражен словом женского рода, также не представлен в Писании как отдельное женское божество.

Исследовательница Фраймер-Кенски формулировала это так: «мы обычно представляем отца как карающего, а мать — как сострадательную, и склонны называть те места, где Бог выражает сострадание, “материнскими местами”, а те, где Бог произносит суд или объявляет наказание, — “отцовскими местами”. Однако сам библейский текст не проводит такого разделения, и Бог как родитель выходит за рамки нашего гендерированного представления о родительских ролях. Один и тот же родитель может быть одновременно и строгим, и сострадательным, и наказующим, и эмоциональным».

Почему библейская традиция предпочитает мужские образы

Американская пресвитерианская служительница Элизабет Ахтемейер предложила объяснение, почему в Библии Бог описывается преимущественно через мужские образы, в отличие от религий Древнего Востока, где действуют и боги, и богини. По её мнению, дело не только в патриархальном устройстве библейской культуры. Такая языковая стратегия должна была не допустить смешения Творца с творением — риска, характерного для религий, где божества в женском облике тесно связаны с природными циклами, рождением и сексуальностью:

«Основная причина этого обозначения Бога как мужского заключается в том, что Бог Библии не позволит себе быть отождествлённым со своим творением… Если Бог изображён с использованием женского языка, сразу же возникают образы ношения в чреве, рождения и вскармливания… Женская богиня породила мир! Но если творение исходит из тела божества, оно разделяет субстанцию божества; божество находится в, через и под всеми вещами, и поэтому всё является божественным… Если Бог отождествляется с творением, в конечном итоге мы сами становимся богами и богинями — а это величайший первозданный грех (Бытие 3)».

— Элизабет Ахтемейер

Критики этого аргумента указывают, что и мужские метафоры могут вести к сакрализации сексуальности не меньше, чем женские. В религиях Древнего Востока мужские божества тоже часто проявляют сексуальную активность. Поэтому вопрос остаётся: почему в библейской традиции Бог представлен именно как «он», а не как «она»?

Библия на этот вопрос не отвечает. Однако, по мнению Ахтемейер, можно предположить, что опасность полного отождествления Яхве с богиней, а значит и с сакральной сексуальностью и функцией рождения, казалась выше, чем при использовании мужской метафоры. Женское начало в древних культурах тесно связывалось с деторождением и сексуальной функцией, причём эта связь воспринималась как естественная и непосредственная.

Библеистка Тиква Фраймер-Кенски делала схожее наблюдение на материале шумерской культуры, которое можно распространить и на многие религиозные системы Древнего Востока. По её словам, мужчины могли занимать социальные роли, не привязанные к анатомии, тогда как женская сила понималась как напрямую обусловленная телом. Богини управляют воспроизводством, сексуальностью и плодородием — функциями, которые общество считает сущностью женской природы. Поэтому женщину, будь то человек или божество, в таких системах связывают прежде всего с телесностью и репродуктивной функцией.

У Бога нет пола

Ни третий, ни четвёртый подход не согласуются ни со структурой библейских текстов, ни с религиозным контекстом древнего Ближнего Востока. То, что Библия описывает Бога через мужские и женские метафоры, не означает, что Бог онтологически, то есть по своему бытию, является мужчиной или женщиной.

Это видно уже с первых строк Писания, начиная с рассказа о сотворении мира в книге Бытия. Еврейская традиция выходит за пределы деления на мужское и женское. Человек создан по образу Бога и отражает присущие Творцу качества: способность вступать в отношения, сохранять единство при многообразии и взаимодействовать с иным. Сексуальность при этом относится только к сотворённому миру и не затрагивает природу самого Бога. В этом смысле Бог остаётся радикально иным по отношению к любому творению.

В отличие от божеств древневосточных культов, которым часто приписывались сексуальные черты и функции, Яхве в Писании лишён физических признаков пола. Он не «оплодотворяет» землю через акт совокупления, как боги плодородия. Бог непосредственно наделяет землю способностью приносить плод и продолжает поддерживать жизнь без участия в сексуальных действиях. В Ветхом Завете нет и упоминаний о супруге Яхве или о каком-либо божественном партнёрстве.

Хотя в Ветхом Завете встречаются и мужские, и женские образы Бога, они остаются метафорами. Пророки и поэты приписывают Ему качества, известные по человеческому опыту материнства: сострадание, заботу, нежность. Однако ни один из этих образов не сакрализует женское начало. Напротив, отказ от такой сакрализации остаётся одной из принципиальных черт библейского представления о Боге.

Франко-американский теолог Сэмюэль Люсьен Терриен подчёркивал, что древний Израиль принципиально отличался от соседних культур в понимании связи между сексуальностью и божественностью. В отличие от религий Ближнего Востока и Средиземноморья, израильская вера настаивала на полной трансцендентности Бога по отношению к природе. Яхвисты, псалмопевцы, пророки и мудрецы не отождествляли Бога с природными силами и потому не мыслили Его в категориях сексуальности. Для них Бог не был ни мужчиной, ни женщиной.

Древние израильтяне не избегали темы сексуальности, но последовательно отделяли её от сферы священного. Сексуальность, по их представлениям, не могла быть способом общения с Богом. При этом язык, которым они говорили о Боге, естественно опирался на человеческий опыт. Отсюда — и мужские, и женские характеристики, которыми описывались Его действия и качества.

Противостояние попыткам отождествить Творца с творением — одна из центральных тем Писания. Именно этим объясняется отказ Израиля от культов плодородия, характерных для ханаанской религиозной традиции, где сексуальность обожествлялась. Библия сознательно избегает такого приписывания Богу женского начала, которое могло бы вернуть к этим представлениям.

При этом Писание ясно показывает: хотя Бог обозначается как «Он», это не значит, что мужское полностью исчерпывает Его сущность. Яхве превосходит любые сексуальные категории и остаётся вне бинарного деления на мужское и женское.

Что говорит Церковь

Для ранних отцов Церкви характерна общая богословская установка: они использовали материнские образы по отношению к Богу, но избегали женских местоимений.

Климент Александрийский подчёркивал в Боге и материнские, и отцовские качества, не переходя при этом к женскому языку. Блаженный Августин тоже использовал метафоры, связанные с женственностью. В обоих случаях речь шла не о признании женской природы Бога, а о языке образов.

Святой Иоанн Дамаскин пояснял, что у человека рождение связано с различием полов и требует участия мужчины и женщины. К Богу этот принцип неприменим. Он писал: «у человека природа — мужская или женская… А Бог, превосходящий всё и всякое постижение, — без такового различия». Святой Григорий Нисский, комментируя слова «Бог сотворил человека… мужчину и женщину» (Бытие 1:27), подчёркивал: «в Божием образе нет разделения на мужское и женское».

Ранние христианские мыслители предупреждали, что буквальное представление Бога как существа, имеющего пол, — грубая ошибка. Тертуллиан иронизировал, что приписывать Богу пол — значит ставить Его в один ряд с языческими богами, рождающими детей. Святой Григорий Богослов писал: «Для нас Бог — Отец, ибо Он родил Сына прежде всех век, и Бог — Мать, ибо заботится и питает создание; но по существу — Бог ни то, ни другое, потому что превосходит всякое наше слово».

В целом этот взгляд соответствует общему направлению христианской богословской традиции. Однако дальше возникает отдельный вопрос: существуют ли различия между самими церквями?

Православная церковь

Православное богословие исходит из того, что Бог по Своей природе превосходит человеческие представления, включая категорию пола. Бог есть Дух (Ин. 4:24): невидимый, нематериальный и бесплотный. Следовательно, у Него нет физических признаков, которые можно было бы отнести к мужскому или женскому полу. Все три Лица Троицы по Своей божественной сущности не принадлежат ни к мужскому, ни к женскому роду.

Эту мысль подчёркивает и догматическая традиция. Катехизис Русской Православной Церкви говорит о Боге как о невидимом и бестелесном Совершенном Духе: у Него нет ни рук, ни ног, ни какого-либо материального «внешнего вида». Поэтому говорить о «поле Бога» в буквальном смысле православное богословие считает неприменимым. Этого понимания придерживаются все Поместные Православные Церкви — Русская, Греческая, Сербская, Антиохийская и другие.

При этом в православной традиции по отношению к Богу употребляются местоимения и формы мужского рода. Это не означает, что Бог мыслится как мужчина. Речь идёт о языковой форме. В языках с грамматическим родом, например, в славянских и романских, мужской род часто выполняет обобщающую функцию и может обозначать лиц независимо от пола, тогда как женский род обычно конкретизирует. В языках без грамматического рода, например в тюркских, такого противопоставления нет, и сама постановка вопроса выглядела бы иначе.

В первые века христианства православная иконография избегала изображения Бога Отца. Это соответствовало библейской формуле: «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1:18). Церковь допускала главным образом символические образы Троицы. Самым каноничным стало изображение Ветхозаветной Троицы — трёх ангелов, посетивших Авраама (Быт. 18). Именно этот сюжет использовал Андрей Рублёв в своей знаменитой иконе. Три ангела изображены почти одинаково, без акцента на половых признаках. Так передавалась догматическая мысль: Бог по Своему существу вне пола, хотя может являть Себя в виде Мужей, говорящих голосом Господа.

В 16–17 веках в России распространились изображения так называемой Новозаветной Троицы: Бог Отец в образе старца с седой бородой, Сын в виде молодого Иисуса, Дух Святой в виде голубя. К этой антропоморфной, то есть придающей Богу человеческие черты, традиции Церковь относилась настороженно. Большой Московский собор 1667 года постановил, что Бога Отца нельзя изображать в человеческом виде, кроме случаев, когда сам Бог открывался так в видении, например, как «Ветхий деньми» у пророка Даниила (Дан. 7:9). Это решение должно было защитить верующих от буквального представления о Боге как о «мужчине» в обычном смысле.

В начале 20 века в русской богословской мысли появилось учение о Божественной Софии, или Премудрости Божией. Его развивали, в частности, Владимир Соловьёв и протоиерей Сергий Булгаков. В рамках этого направления предпринимались попытки ввести в богословский язык образ «вечной женственности» как особого измерения Божества. Церковь отвергла эти идеи, увидев в них угрозу догмату о Троице. В 1935 году Русская Зарубежная Церковь официально осудила «софиологию» отца Булгакова как противоречащую православному вероучению.

Современные православные богословы подчёркивают ту же основную мысль: христианская традиция никогда не понимала Бога как мужчину в человеческом смысле. Протоиерей Александр Шмеман отмечал, что язык Писания сформирован не социальными стереотипами, а откровением: Бог именует Себя Отцом, чтобы выразить отношение любви, а не половые характеристики. Митрополит Каллист (Уэр) писал, что в Боге одновременно присутствуют — и превосходятся — качества, которые люди обычно связывают с обоими полами: милость можно уподобить материнской любви, силу — отцовской, но Сам Бог по существу выше пола.

Католическая церковь

Катехизис Католической Церкви (§239) говорит, что Бог превосходит человеческое различие полов. Он не мужчина и не женщина: Он есть Бог. При этом традиционное обращение к Богу как к Отцу, согласно Катехизису, выражает два смысла. Во-первых, Бог является источником всего сущего и владыкой мира. Во-вторых, Он предстаёт как благой и заботливый родитель, близкий человеку.

Хотя в католической традиции закреплены мужские формы обращения к Богу, их не следует понимать буквально. Бог не обладает телом и потому не имеет пола в человеческом смысле.

Катехизис также подчёркивает, что человеческое отцовство лишь отчасти соотносится с подлинной реальностью Божьего отцовства. Опыт земных родителей может служить отправной точкой для богопознания, но он всегда ограничен и подвержен искажению.

Иными словами, богословский язык использует доступные человеку образы, чтобы говорить о неисчерпаемой и трансцендентной природе Бога. Как сказано в Катехизисе: «Никто не является отцом так, как Бог — Отец».

Протестантизм

Во вступлении к сборнику «Лекционарий с инклюзивным языком», изданному Американским Национальным советом церквей, объединяющим ряд протестантских конфессий, говорится: Бог, Которому поклонялись авторы Библии и Которому Церковь поклоняется сегодня, не может рассматриваться как обладающий полом, расой или цветом кожи.

Мормоны

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней придерживается понимания Троицы, отличного от большинства христианских конфессий. Отец, Сын и Святой Дух здесь понимаются как три отдельные личности, каждая мужского пола и мужской природы. Кроме того, мормонское богословие утверждает существование Небесной Матери — божественной супруги Бога Отца. Согласно этому учению, все люди являются духовными детьми этих двух небесных родителей.

***

Библейский текст последовательно говорит о Боге в мужском роде, и именно так о Нём обычно и говорят. Но это требует уточнения. Когда речь идёт о «мужском роде» или «мужественности» Бога, имеется в виду прежде всего грамматическая форма языка, а не биологический пол или сексуальные характеристики. Сам по себе грамматический род не делает Бога мужчиной в человеческом смысле.

Из этого не следует и запрет на инклюзивный язык в общении между людьми. Библия описывает Бога особым образом, но это не исключает уважительного и разнообразного языкового употребления в других контекстах.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!

Читайте нас в X (Twitter): @urania_lgbt. Аккаунт на английском, но посты можно читать через перевод Grok.