«Надкушенный персик»: князь Лин-гун из Вэй и Ми-цзы Ся как одно из первых гомосексуальных придворных сказаний в истории Китая
Как легистская притча о фаворитизме превратилась в метафору об однополой любви.
- Редакция
Лин-гун, правитель древнекитайского государства Вэй 6–5 веков до нашей эры, был женат. Однако, говоря о нём, чаще вспоминают его отношения с юношей по имени Ми-цзы Ся. Их любовь породила образ и выражение «надкушенный персик» (余桃), ставшее обозначением мужской однополой любви в китайской культуре.
Этот сюжет оказался очень «живучим». Его много раз пересказывали, обсуждали и по-разному объясняли на протяжении веков. В этой статье разберём его подробно.
История отношений Лин-гуна и Ми-цзы Ся
История Лин-гуна (卫灵公) и Ми-цзы Ся (弥子瑕) известна по философскому сочинению «Хань Фэй-цзы» (韩非子). Текст назван по имени автора, Хань Фэя, мыслителя 4–3 веков до нашей эры. Он был одним из главных представителей легизма.
Легизм — направление древнекитайской философии, которое описывало государство как жёсткую систему власти, законов и наказаний без учёта личных пристрастий правителя или кого-либо. «Хань Фэй-цзы» устроен как сборник поучительных историй для правителей и чиновников.
В главе «Шоунань» рассказывается о том, как однажды князь Лин-гун благоволил своему приближённому по имени Ми-цзы Ся. Тот, по-видимому, сделал хорошую придворную карьеру и имел особое положение при правителе. В науке Ми-цзы Ся считается полулегендарной фигурой. Хотя он мог существовать на самом деле, никаких достоверных сведений о нём, кроме этой истории, у нас нет.
Хань Фэй рассказывает, что однажды мать Ми-цзы Ся тяжело заболела. Ночью кто-то тайно проник во дворец и сообщил ему об этом. Ми-цзы Ся захотел немедленно поехать к матери. Для этого он подделал приказ правителя, сел в колесницу князя и отправился в путь. По законам государства Вэй самовольное использование княжеской колесницей считалось тяжким преступлением. За него полагалось отсечение ступней. Однако Лин-гун не наказал юношу. Напротив, он похвалил его и сказал, что тот проявил истинный сыновний долг, забыв о наказании за нарушение закона ради матери.
Затем Хань Фэй приводит другой эпизод. Ми-цзы Ся гулял с правителем в саду и ел персик. Плод показался ему особенно сладким. Он надкусил его, а потом остановился и отдал оставшуюся часть Лин-гуну, чтобы тот тоже попробовал. Правитель растрогался и воскликнул: «Как искренна твоя любовь ко мне! Ты забыл о собственном аппетите и думаешь лишь о том, чтобы дать мне вкусное!» Отсюда и появился знаменитый образ «надкушенного персика».
Однако затем Хань Фэй сообщает, что благосклонность правителя не была вечной. Со временем Ми-цзы Ся утратил юность и прежнюю привлекательность, и интерес Лин-гуна к нему ослаб. Когда Ми-цзы Ся обвинили в каком-то новом проступке, правитель вспомнил прежние эпизоды, но уже истолковал их иначе. Он заявил, что Ми-цзы Ся на самом деле украл ту колесницу, а в другой раз дал ему доесть наполовину надкушенный персик, то есть повёл себя неуважительно к князю.
В конце Хань Фэй объясняет: если человек пользуется любовью правителя, то даже сомнительные поступки будут истолкованы как проявление добродетели. Но если правитель его разлюбил или возненавидел, те же самые действия станут доказательством преступлений и пороков.
Со временем рассказ стал известен среди всех образованных людей Китая, а выражение «надкушенный персик» стало обозначением мужской гомосексуальности. Имя Ми-цзы Ся также приобрело переносное значение и стало употребляться для обозначения красивого юноши, которого желают как сексуального партнёра.
Зачем Хань Фэй написал эту историю
Автор рассказа, Хань Фэй, вовсе не ставил перед собой задачу исследовать нравы или оценивать однополые отношения. Его интерес был другим. Хань Фэй был мыслителем-легистом. С точки зрения легистов правитель обязан быть беспристрастным, а любые личные привязанности опасны, потому что они разрушают порядок и делают власть уязвимой.
Именно поэтому Хань Фэй использует историю Лин-гуна и Ми-цзы Ся как пример угрозы, которую для государства представляет фаворитизм. Институционализированное фаворитство, когда правитель систематически выделяет любимца и наделяет его особыми привилегиями, по мнению легистов, подрывает основу управления. Фаворит получает влияние не благодаря закону или заслугам, а благодаря личной близости к правителю, и это делает власть непредсказуемой и нестабильной.
Характерно, что Хань Фэй описывает отношения между Ми-цзы Ся и князем не в терминах сексуальной ориентации, а как социальную связь между вышестоящим и нижестоящим. Для древнего Китая и Древнего мира вообще такой подход был естественным. В ту эпоху не существовало представления о «гомосексуальности» как о внутреннем психологическом свойстве личности. Поэтому ни Хань Фэй, ни другие источники эпохи Чжоу не используют слова, аналогичного современному термину «гомосексуал». Вместо этого применяется понятие «чун» 宠, которое означает благоволение или покровительство, даруемое старшим младшему. Такое отношение могло включать и сексуальную близость, но определялось прежде всего иерархией и зависимостью.
Склонность описывать однополые связи через социальные роли и отношения, а не через абстрактную «эротическую сущность», сохранялась в китайской культуре на протяжении многих веков. Лишь в 20 веке, под влиянием западной науки и медицины, в китайский язык вошла новая терминология, которая стала говорить об однополом влечении как о типе личности или ориентации.
Важно и то, что Хань Фэй изображает Ми-цзы Ся сочувственно. В начале рассказа Ми-цзы Ся готов рискнуть, чтобы навестить больную мать. В эпизоде с персиком и далее по ходу повествования он показан как человек любящий, искренний и бескорыстный. Никакой внутренней порочности за ним не закрепляется. Разрыв отношений становится следствием не поведения Ми-цзы Ся, а непостоянства и ненадёжности самого князя.
Мрачная развязка истории соответствует общему стилю историко-философской литературы того времени и сама по себе не означает осуждения однополых отношений. Более того, именно трагический исход, по-видимому, и сделал эту историю достойной записи. Хань Фэй в других текстах также нигде не говорит о гомосексуальности как о чём-то греховном, странном или требующем осуждения. Как и другие древние авторы, он упоминает её вскользь и использует сюжет лишь как яркий пример в более широком рассуждении о власти.
Ми-цзы Ся в китайской культуре
В китайской культуре история о Лин-гуне и Ми-цзы Ся была написана прежде всего с политической целью: предостеречь придворных и показать, насколько опасно зависеть от личной любви правителя. Но в более поздней китайской литературе на Ми-цзы Ся стали всё чаще ссылаться уже как на знаменитого красавца и как на символ мужской однополой любви.
Примерно через 700 лет поэт Лю Цзун (умер в 535 году нашей эры) воспел Ми-цзы Ся и связанную с ним традицию намёков. В одном из стихотворений он написал:
Милости отрезанного рукава щедры,
Любовь к наполовину съеденному персику никогда не умирает.
Поэт был уверен, что любой образованный читатель сразу поймёт, о чём идёт речь, потому что «отрезанный рукав» и «наполовину съеденный персик» уже воспринимались как культурные коды, связанные с известными историями о мужской любви при дворе.
Другое знаменитое стихотворение эпохи Лян на гомосексуальную тему приписывают императору Цзяньвэню. Его считали мастером поэзии, и больше всего он запомнился лирикой о цветках сливы и женской красоте. Но всё же одним из его сильнейших произведений называют хвалебную песнь его любимому юноше. Вот отрывок из него:
Очаровательный мальчик — ты так красив!
Ты превосходишь Дун Сяня и Ми-цзы Ся…
Имя Ми-цзы Ся в таких текстах стало появляться как понятная отсылка, что видно и в других памятниках. Самый ранний из сохранившихся китайских документов, затрагивающий гомосексуальность, — «Поэтическое эссе о высшей радости» Бо Синцзяня — перечисляет Ми-цзы Ся среди известных примеров и формулирует это так: «Ми-цзы Ся разделил персик со своим господином».
К 12 веку нашей эры мужчины-спутники, как правило, уже не обладали большим влиянием при княжеских или императорских дворах, и имя Ми-цзы Ся всё чаще начинало ассоциироваться не с фаворитом, а с обычными мужчинами-проститутами.
Ещё позже на ситуацию повлияли изменения норм и языка. Сужение гендерных ролей при династии Цин и влияние гомофобных установок, пришедших с Запада, со временем сделали упоминание «надкушенного персика» полностью табуированным. Поэтому сегодня Ми-цзы Ся внутри Китая в основном малоизвестен.
Лин-гун из Вэй как историческая фигура
Лин-гун был правителем небольшого китайского государства Вэй (衛) в эпоху «Весны и Осени», то есть в первой половине I тысячелетия до нашей эры. Его личное имя — Юань, а «Лин-гун» — это не имя, а титул и посмертное почётное прозвище: «гун» значит «князь», а «Лин» дали уже после смерти, чтобы коротко охарактеризовать его правление.
Обычно его правление датируют примерно 534–492 годами до нашей эры. Это время, когда формально над всеми стоял царь династии Чжоу, но на деле страна была разбита на десятки почти самостоятельных княжеств, которые постоянно воевали и заключали союзы. Вэй было одним из таких княжеств: не самым сильным, но довольно древним. Вэй находилось примерно в районе северной части современной провинции Хэнань.
Лин-гун пришёл к власти в момент, когда в Вэй было неспокойно. Самый известный эпизод его правления — мятеж: часть приближённых восстала, Лин-гуну пришлось временно бежать, а затем вернуться. И даже после возвращения он не смог наказать всех виновных.
В хрониках также много внимания уделяют его супруге, Наньцзы, и конфликту вокруг неё. Сын Лин-гуна из-за ненависти к матери хотел её убить, но план провалился, и сын бежал в другое государство. После смерти Лин-гуна власть в итоге перешла не к сыну, а к внуку.
Лин-гун запомнился ещё и тем, что связан с Конфуцием, который как раз жил в эту эпоху и искал князя, готового править по его правилам. Известен эпизод, в котором Лин-гун спрашивал Конфуция о военных построениях, но Конфуций, понимая, что это не тот князь, который ему нужен, отвечал уклончиво: мол, военному делу не учился. Затем Конфуций уехал в другое княжество.
В 492 году до нашей эры Лин-гун умер после 42 лет правления. Со временем Вэй слабело и в конце концов исчезло, растворившись среди более сильных государств.
📣 Подпишитесь на наш канал в Телеграме!
Литература и источники
- Hinsch, Bret. Passions of the Cut Sleeve, 1990.