Полмужичье и размужичье на Русском Севере: история женской маскулинности

«Полмужичье» и «размужичье» — так в севернорусских деревнях называли женщин, которые брали на себя мужскую работу, носили мужскую одежду и вели себя подчёркнуто «по-мужски».

Официальных документов о таких женщинах почти не осталось, зато память о них сохранилась в языке: в диалектных словарях, деревенских прозвищах, сплетнях и фольклоре.

Как об этом говорили в деревне

Владимир Даль определял «размужичье» как северное слово, которое означает «полупарень, женщина, похожая по наружности, приёмами, голосом и прочим на мужчину», и давал ссылку на другую схожую статью — «гермафродит».

Александр Подвысоцкий в своём «Словаре областного архангельского наречия» (1885) даёт уже более точное объяснение: «женщина со смелыми, подобно мужчине, приёмами». Он уточняет, что в Коле так называли незамужних женщин, вышедших из брачного возраста, которые переняли мужские привычки и приёмы, а также носят мужскую одежду.

В словарях архангельских говоров встречаются примеры употребления слова «размужичье»: «Здесь в деревне Дунька размужичье была бригадиром». Или так: «Эта Ленка ходит как розмужычье. Бойкая как мальчишка». И ещё: «Полмужычьйо-то? ну бабы, которые в штанах ходят, ну на гормошке играют».

Об этом явлении рассказывали и знаменитые северные сказительницы. Например, когда знаменитая сказительница Марфа Крюкова рассказывала былину «Кострюк», где переодетая в мужчину героиня побеждает хвастливого воина, она выдала такой восторженный комментарий:

«Женьшшина, а с мужчинами! Она во всём мужском ходила. Что проделывали! Размужйчьё нашо».

Итак, на Русском Севере эти прозвища стали ярлыком для самых разных отступлений от женской предписанной нормы. При этом в самой деревне к таким женщинам чаще всего относились совершенно нормально. Особенно их уважали мужчины: за навыки и умения в «мужских» делах. Конечно, за глаза не обходилось без сплетен и пересудов, но в лицо их воспринимали как сильных и равных работников.

Почему именно Север: экономика и «большухи»

Почему такие женщины чаще всего встречались именно на Русском Севере? Ответ кроется в суровых условиях жизни. Выживание здесь зависело от рыболовства, лесного и зверобойного промыслов. Мужчины уходили на работу далеко от дома на многие месяцы, а иногда и вовсе не возвращались.

Пока их не было, управлять двором приходилось женщинам. Старшая женщина в доме — «большуха» — распоряжалась деньгами, распределяла работу и даже могла представлять семью на сельском сходе. Историк Максим Пулькин отмечает, что в 19 веке северные женщины лихо гребли на вёслах, выполняли тяжёлую физическую работу и осваивали исконно мужские занятия.

В книге «Традиция, трансгрессия, компромисс» Светлана Адоньева и Лора Олсон описывают, как девочек с ранних лет готовили к строгим ролям: они должны были уметь шить, ткать и органично встраиваться в дом мужа. Само крестьянское жилище жёстко делилось на мужскую и женскую половины.

Главная особенность северной жизни заключалась в том, что общество требовало от женщины привычной «женственности» даже тогда, когда она тащила на себе огромную мужскую работу. Она могла быть невероятно сильной хозяйкой, но при этом должна была сохранять женский облик в одежде, причёске и манерах. И именно поэтому любой выход за эти невидимые границы сразу бросался в глаза.

Как становились «полмужичьем»

Как отмечают Адоньева и Олсон, «полмужичьем» обычно прозывали одинокую женщину или вдову, которая брала на себя мужскую работу и постоянно носила мужскую одежду. Оставшись без кормильца, женщина начинала выполнять мужские обязанности, и со временем это становилось её устойчивой репутацией.

Фольклористка Инна Веселова приводит отличный пример из деревни на верхней Мезени. Там односельчане окрестили женщину «полмужичьем» за то, что она занималась строительством, носила штаны и ходила одна на охоту с ружьём. Сами по себе штаны ещё ничего не значили — многие надевали их на сенокос для удобства. Решающим фактором стала именно ружейная охота. В крестьянской культуре лес всегда считался мужским пространством, а охота — исключительно мужской привилегией. Взяв ружьё и уйдя в лес, женщина нарушила строгие правила деревни.

Этнографы 19 века описывали похожие картины на Кольском Севере. Некоторые пожилые женщины настолько глубоко усваивали мужские привычки, что постоянно носили мужское платье и даже сбивались в отдельные группы — то самое «размужичье».

В 20 веке, после двух разрушительных мировых войн, браться за мужское ремесло приходилось уже массово и вынужденно. Потеряв на фронте мужчин, оставшись вдовами, женщины забирали себе всю тяжёлую работу просто ради выживания. То, что в 19 веке воспринималось как удел отдельных вдов или северная странность, после войн превратилось в суровую реальность целых деревень.

Помимо тяжёлой работы, традиция переодевания в мужское была и частью деревенского веселья.

Духовная власть старообрядок

Был и ещё один фактор, подготовивший почву для сильных женских ролей, — религия. Русский Север, в частности Поморье и Олонецкая губерния, исторически служил главным убежищем для старообрядцев. Это верующие, которые в 17 веке отказались принять церковные реформы и отделились от официальной православной церкви.

На Севере особенно прижилось радикальное течение «беспоповцев». Они считали, что истинное священство на земле исчезло вместе со старыми порядками.

Отказ от института брака, коммунальный образ жизни и переход духовной власти от рукоположенных к нерукоположенным лидерам позволили женщинам реализовывать необычные и амбициозные роли.

— Ирина Паерт. Old Believers, Religious Dissent and Gender in Russia (2003)

Поскольку у беспоповцев не осталось священников, венчать пары стало некому, и верующие массово отказывались от официального брака. Духовная власть перешла к простым выборным наставникам, и эти роли быстро взяли на себя женщины. Они стали руководить молениями, читать священные тексты и управлять религиозными поселениями (скитами).

Так культура Русского Севера привыкла к авторитетным, незамужним женщинам, которые отказывались от брака ради веры и обладали духовной властью наравне с мужчинами. Благодаря этому в регионе гораздо спокойнее относились к тем, кто жил не по классическому семейному сценарию.

Были ли они лесбиянками?

Когда современные исследователи сталкиваются с рассказами о женщинах, носивших штаны, ходивших на охоту и живших с другими женщинами, возникает соблазн сразу назвать их скрытыми лесбиянками. Но историки предостерегают от таких поспешных выводов.

Феномен «размужичья» не обязательно бросал вызов традиционному разделению полов — во многом он, наоборот, его подтверждал. Деревенское общество считало, что есть строго мужская и строго женская работа. И если женщине — из-за вдовства, сиротства или отсутствия мужчин в доме — приходилось выполнять тяжёлую мужскую работу, то, по крестьянской логике, она и выглядеть должна была соответствующе. Надевая штаны и берясь за ружьё, она не столько разрушала гендерные границы, сколько честно маркировала свою новую социальную роль. Деревня видела: эта женщина теперь выполняет функции мужика, значит, логично, что она и выглядит как «полмужичье».

Безусловно, нельзя исключать, что для некоторых женщин такая социальная ниша становилась отличным прикрытием. Вполне возможно, что часть из тех, кого называли «размужичьем», действительно были лесбиянками, которые находили в этом статусе легальный способ не выходить замуж за мужчину и жить так, как им хочется. Но сводить весь феномен исключительно к скрытой гомосексуальности было бы ошибкой.

Параллели в мире

Если посмотреть шире, у северного феномена много параллелей в других странах.

Джудит (Джек) Халберстам в классической книге «Женская маскулинность» (1998) убедительно доказывает, что мужественность не принадлежит только мужчинам. Халберстам призывает не сводить мужское поведение исторических женщин исключительно к бытовой нужде или скрытой гомосексуальности: в 19 веке оно существовало и понималось в совершенно иной системе координат.

Самая яркая и близкая к нам параллель находится на Балканах. Антропологи Антония Янг, Лада Стеванович и Младена Прелич подробно описывают феномен «клятвенных дев» (burrneshë, virdžina, tobelija, ostajnica) в горных деревнях Албании, Косово и Черногории.

[Клятвенные девы] давали обет безбрачия и принимали социальное положение мужчины в своих семьях, племенах и деревнях… присваивали мужской гендер… носили мужскую одежду, курили и брали на себя традиционно мужские обязанности, включая ведение войны.

— T. Hiergeist et al. Ladies in Arms: Women & Guns (2024)

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!

Читайте нас в X (Twitter): @uraniainstitute. Аккаунт на английском, но посты можно читать через перевод Grok.