История мужской гомосексуальности в Сенегале

Сенегал — государство на самом западе Африки, омываемое Атлантическим океаном. Большинство его жителей исповедует ислам. До обретения независимости в 1960 году Сенегал был французской колонией, а его столица Дакар служила главным центром всей Французской Западной Африки. Для истории местной гомосексуальности это важно: именно в портовом, смешанном Дакаре европейцы чаще всего замечали однополые связи и мужчин, которые перенимали женские роли.

Ключевое слово в этой истории — гоор-джигеен (góor-jigéen, буквально «мужчина-женщина»). Оно пришло из языка волоф, на котором говорит крупнейший народ Сенегала и который служит главным языком общения в стране. В 20 веке так называли мужчину, который одевался и вёл себя как женщина, а также играл особую роль на праздниках. Однако со временем смысл слова изменился. К концу столетия оно стало грубым оскорблением для любого гея. Эта перемена отражает то, как в Сенегале менялось отношение к ЛГБТ-людям.

Первые наблюдения европейцев

Письменные свидетельства об однополых отношениях в Сенегале появляются в конце 19 века. Местные жители, даже если умели писать, такие вещи почти не фиксировали. Поэтому о прошлом мы знаем в основном из записей французских врачей, чиновников и этнографов.

Одно из самых ранних описаний оставил в 1894 году врач французского флота Арман Корр. На севере Сенегала он встретил мужчин в женской одежде:

«Я встречал в Сен-Луи чёрных, украшенных на женский манер и принимающих соответствующие позы; мне говорили, что они зарабатывают проституцией. В Боке я видел при одном принце [народа] фульбе гриота [певца], чьи сладострастные танцы хорошо передавали и более интимную роль, которую он, должно быть, исполнял в доме этого вельможи. Обычаи педерастии не выходят за пределы мусульманской среды. В языке волоф выражение для их обозначения, по-видимому, возникло недавно, и в большинстве африканских языков его не существует».

— Арман Корр, 1894 год

В 1935 году британский антрополог Джеффри Горер описал эту социальную роль подробнее. Он удивился тому, как открыто жили эти люди и как спокойно к ним относилось общество:

«Говорят, что гомосексуальность у волофов — явление недавнее, во всяком случае в сколько-нибудь значительных масштабах; однако теперь она пользуется, и уже несколько лет пользуется, столь чрезвычайно высоким и почти публично демонстрируемым покровительством, что пассивные гомосексуалы — обычное зрелище. На языке волоф их называют «мужчины-женщины», gor-digen, и они всячески стараются заслужить это название своими манерами, одеждой и макияжем; некоторые даже носят причёски, как у женщин. В социальном отношении они никак не страдают, хотя мусульмане отказывают им в религиозном погребении; напротив, их ищут как лучших собеседников и лучших танцоров».

— Джеффри Горер, 1935 год

Кто такие тапет

В 1931 году французский этнограф Мишель Лейрис увидел в Дакаре другую картину. В местном танцевальном клубе он описал «чёрных педерастов, танцующих вместе в маленьких приталенных пиджаках; белого педераста с видом конторского служащего, танцующего с цветком во рту с чёрным моряком с красным помпоном».

Здесь описано простое однополое влечение без яркой женственности, характерной для гоор-джигеен. Это значит, что в колониальном Сенегале существовали разные формы гомосексуальности: от публичного переодевания до обычных вечеринок для мужчин.

Свидетельство 1955 года, оставленное французским преподавателем Шарлем Беаром, прямо разделяет эти две группы:

«Проблема волофских ngor-digen сложнее. Есть tapèt [тапет] — гомосексуалы, совершенно подобные своим европейским аналогам и довольно часто связанные с ними в тех портовых остановках, где те представлены; но есть и ngor-digen, которые в чём-то заставляют думать о шаманизме: одетые как мужчины, но по-женски, с женственными жестами, а то и вовсе в женской одежде, ведущие, покачивая бёдрами, женщин на tam-tam de fanal [праздник фонарей] или faux-lion [ряженый лев]».

— Шарль Беар, 1955 год

Слово тапет (tapèt) заимствовано из французского сленга, где tapette буквально означает «педик». Во французском языке оно образовано от глагола taper (бить, хлопать) и женского суффикса -ette. Оно унижало гомосексуалов, приравнивая их к слабым женщинам.

В Сенегале это слово прижилось, но получило более узкий смысл. Если гоор-джигеен были публичными фигурами, занимавшими особое место на женских праздниках, то тапет вели себя ближе к европейской модели. Они вступали в однополые связи — часто с европейскими моряками в порту — но сохраняли обычный мужской облик.

Эту скрытую, но бурную жизнь хорошо передаёт английский журналист Майкл Дэвидсон, вспоминавший Дакар конца 1940-х и 1950-х годов:

«В 1949 году Дакар уже был «гейским» городом Западной Африки. Когда я вернулся туда девять лет спустя, французские правители ушли, а Дакар стал ещё более гейским… По каким-то причинам, уходящим в глубь истории и этнографии, сенегальцы имеют во всех тех краях репутацию гомосексуалов, и в Дакаре быстро понимаешь, что они эту репутацию заслужили…»

— Майкл Дэвидсон, 1970 год (о 1949 и 1958 годах)

Во время второго визита Дэвидсон побывал на вечеринке в пригороде:

«Место было полно африканских подростков в женской одежде. В женской одежде. Я хочу сказать, что большинство из них действительно были одеты в девичью одежду: одни в европейскую, другие — в сложные головные уборы западноафриканской моды. Это и правда была вечеринка с переодеванием, и, кроме нас и, возможно, двух или трёх взрослых африканских зрителей, я бы сказал, что никому там не было больше восемнадцати лет, а большинству было около пятнадцати».

— Майкл Дэвидсон, 1970 год

Дакар как центр притяжения

Дакар, будучи крупным портом, собирал самых разных людей: африканцев, мавританцев, европейцев. Именно здесь однополые связи были заметнее всего.

Британский антрополог Дэвид П. Гэмбл отмечал, что гомосексуальность «прочно укоренилась в крупных городах». А историк Майкл Краудер описал площадь Независимости в Дакаре, которая на десятилетия стала главным местом встреч местных геев. При этом он подчёркивал, что общество относилось к ним на удивление спокойно:

«Гомосексуальность пользовалась гораздо большей свободой, чем проституция, будучи распространённой среди африканцев, мавританцев и европейцев. Сегодня можно даже увидеть мужчин-волофов, одетых в женскую одежду. Однажды я встретил одного такого в маленьком баре неподалёку от Дакара. Он был очевидно жалко женоподобен. Волофы, должно быть, к этому привыкли, раз у них даже есть для них слово — Gor-Digen. Старейшины и правоверные мусульмане осуждают мужчин за это, но типично для африканской терпимости, что остальные люди в значительной степени оставляют их в покое».

— Майкл Краудер, 1959 год

После 1960 года, когда Сенегал стал независимым, упоминаний в документах стало меньше. Пауза длилась до начала 1990-х. Тогда французский гей-журнал Gai pied hebdo снова написал про гоор-джигеен, отметив их публичность:

«Goor-jigeen в некоторых отношениях можно уподобить тем, кого на Западе называют «манерными». Узнаваемые и принимаемые обществом как таковые, они отличаются чрезмерной феминизацией не только тела и поведения, но и одежды, которая почти переходит в травестизм».

— Маму Дюф, Gai pied hebdo, 1991 год

Кем на самом деле были гоор-джигеен

Слово гоор-джигеен глубоко укоренено в языке волоф. Волофы составляют более 40% населения Сенегала, а их язык понимают около 80% жителей. Поэтому термин знают далеко за пределами одного народа. Его используют в Гамбии и Мавритании, а в Мали оно вошло в язык бамбара.

Весь 20 век гоор-джигеен — это мужчина, перенявший женские черты. Он носил женскую одежду, красился, иногда отбеливал кожу. Он плотно вращался в женских кругах, особенно среди знатных дам — дириянке (diriyanké). Такой человек помогал устраивать свадьбы и крестины, готовил еду и распоряжался на церемониях. В Сенегале до сих пор говорят «соус гоор-джигеен», поминая их кулинарные таланты.

Дакарский преподаватель вспоминал в интервью об их высоком статусе:

«Это были прямо-таки великие дамы, потому что я не могу сегодня давать тебе советы по одежде или косметике, если сам не являюсь хорошим примером. Góor-jigéen был чем-то вроде творца королей или королев, потому что именно он дёргал за многие ниточки. Например, чтобы дама хорошо выглядела в обществе, ей нужно было иметь своего góor-jigéen. И одновременно góor-jigéen был ещё и сводником, тем, кто улаживает любовные дела, он играл роль посредника».

— Интервью с информатором A., преподаватель, Дакар, 2014 год

Антрополог Шейх И. Нианг считает, что в колониальное время гоор-джигеен имели даже политическое влияние. Будущий первый президент страны Леопольд Седар Сенгор во многом опирался на поддержку влиятельных женщин. По одной из версий, гоор-джигеен из города Сен-Луи помогли ему выиграть выборы: они устроили ему триумфальный въезд и встречали особыми лозунгами.

Журнал Gai pied hebdo называл их «бичевателями добрых нравов» за мастерское владение иронией. В этом гоор-джигеен напоминали гриотов — традиционных бродячих певцов, которым позволялось высмеивать пороки общества. Они же часто организовывали сабар (sabar) — уличные танцы под барабаны.

Как социальная роль стала клеймом

Вплоть до 1980-х годов сенегальцы оценивали гоор-джигеен по их социальной функции. Это был мужчина, играющий роль женщины, и общество давало ему на это право. Их сексуальная жизнь оставалась в тени: люди либо ничего не знали, либо закрывали на это глаза. Некоторые гоор-джигеен даже женились и заводили детей.

Ранние европейцы сразу приравняли гоор-джигеен к гомосексуалам. Но они судили по своим, западным меркам. Сами сенегальцы смотрели на это иначе.

Всё рухнуло, когда в стране начали открыто обсуждать однополую любовь. Давление на гомосексуалов усилилось, и этот негатив неизбежно ударил по гоор-джигеен. В Дакаре пожилые люди могли уважать традиционных гоор-джигеен за их помощь на праздниках, но при этом ненавидеть «геев». Со временем эти два понятия слились.

Тот же дакарский преподаватель объяснял эту логику:

«Góor-jigéen в сенегальском обществе более или менее считался актёром. Актёр может менять костюм, может менять кожу, может играть несколько ролей сразу, и гомосексуал скорее считался актёром, то есть мужчиной, которому нравилось играть в женщину… Это не шокировало сверх меры».

— Интервью с информатором A., преподаватель, Дакар, 2014 год

Но как только сексуальная подоплёка стала очевидной, терпимость исчезла:

«И тогда средний сенегалец начал понимать, что у этих людей есть сексуальность, что это уже не комедия… И именно тогда мы увидели, например, некоторых góor-jigéen, которые были на виду в обществе, то есть их принимали в некоторых домах, в некоторых кругах, — и в один прекрасный день их выгнали… Как только обнаруживали, что это góor-jigéen, то есть человек, имеющий сексуальные отношения с мужчиной, этих людей изгоняли».

— Там же

Врач из Дакара подтверждал, что прежнее уважение сменилось страхом:

«С тех пор как это стало известно, góor-jigéen исчез, góor-jigéen как таковой — манерный, женоподобный и всё такое… теперь все знают, что góor-jigéen был не просто женоподобным человеком, а гомосексуалом, который имел отношения с мужчинами».

— Интервью с информатором B., врач, Дакар, 2014 год

Безобидное или даже престижное слово гоор-джигеен превратилось в грубое ругательство.

Пресса, исламисты и конец эпохи

В 1990-е годы в Сенегале начали исследовать пути передачи ВИЧ. Учёные выяснили, что в Дакаре слово гоор-джигеен окончательно стало синонимом слова «гей». Сами гомосексуалы начали панически его бояться. В исследовании 2002 года местный житель рассказывал:

«Этот термин — как звук сирены, после которого мы ждём оскорблений, ударов и камней, которые в нас бросают обезумевшие толпы».

— Исследование Ч. И. Нианга и др., 2002 год

В 1980-х годах в Сенегале появилась независимая пресса, а в 1990-х расцвели бульварные газеты — дешёвые издания, охочие до скандалов. Раньше слухи о чьей-то ориентации не выходили за пределы одного квартала. Теперь о них трубила вся страна.

Одновременно исламская организация Джамра (Jamra) развернула кампанию против гомосексуальности, назвав её «социальным бедствием». Любого мужчину, одетого чуть более женственно, стали подозревать. В 1999 году показ с участием мужчин-травести на курорте Сали вызвал грандиозный скандал. Джамра добилась закрытия клуба. Газета Le Matin тогда констатировала:

«В крупных колониальных городских агломерациях той эпохи этих женоподобных мужчин терпели. Когда эти шуты начали воспринимать себя всерьёз… люди предали их народной расправе. Они стали «goordjiguène», чья повседневная участь с тех пор состоит из побивания камнями и насмешек…»

— газета Le Matin, 1999 год

Ситуация обострилась в начале 2000-х. Борьба со СПИДом вывела геев из тени: им помогали благотворительные фонды, но это же привлекало гнев консерваторов. Массовый интернет и кабельное телевидение усугубили конфликт. В обществе укрепилась мысль, что гомосексуальность — это западная зараза, угрожающая сенегальским традициям.

Точку невозврата страна прошла в 2008 году. Жёлтая пресса напечатала фото тайной гей-свадьбы в Дакаре. В ответ прокатилась волна арестов и тюремных сроков. Полиция впервые начала массово применять старую статью Уголовного кодекса, карающую за «противоестественный акт».

Почему исчезли старые традиции

Традиционные гоор-джигеен исчезли не только из-за травли. Изменились сами сенегальские гомосексуалы.

Раньше старшие брали шефство над молодыми и учили их правилам выживания. Они объясняли, как вести себя, чтобы общество закрывало глаза на их жизнь. Но когда началась охота на ведьм, связь поколений оборвалась. Молодые парни больше не понимали границ дозволенного:

«Они почувствовали влечение к мужчинам, нашли места, где можно найти мужчин, — и вот они уже пошли! Даже не зная, как это работает… в любом обществе… есть коды, есть правила поведения, иначе нельзя функционировать!»

— Интервью с информатором A., преподаватель, Дакар, 2014 год

Кроме того, молодёжь больше не хотела быть «соусницами» и отбеливать кожу. Они отказывались от женских ролей:

«Я знал, что я такой же, как они, но не хотел доходить до этой крайности… Настоящего góor-jigéen ты видишь на улице — и сразу понимаешь, кто это».

— Интервью с информатором B., врач, Дакар, 2014 год

Молодые геи хотели жить открыто. Это приводило старших в ужас: они понимали, что публичные объятия разрушат остатки терпимости. И они оказались правы. Общество ответило на открытость облавами и судами. Старая традиция, позволявшая мужчинам-женщинам находить своё место в Сенегале, была уничтожена, а слово, обозначавшее их, превратилось в ругательство.

Подпишитесь на наш канал в Телеграме!